Красная дверь
Шрифт:
Ратлидж заглянул в сад за кухней, посмотрел на цветы, которые были так важны для одинокой женщины, потом поднялся наверх.
Было невозможно узнать, что семья Теллер сделает с этим домом теперь. Ратлидж чувствовал, что Кобб не вернется на ферму, которую делил с женой. Но он мог поселиться здесь. У него были деньги, чтобы купить коттедж «Восход солнца» и сохранить его, как святилище Флоренс Теллер. Иначе все маленькие, но важные воспоминания были бы потеряны навсегда. В доме уже ощущалось отсутствие хозяйки. В спальнях
Ратлидж вошел в спальню Флоренс.
Фотография Тимми стояла у ее кровати, и она могла видеть лицо сына каждую ночь.
Он подошел к столу и, взяв фотографию, долго разглядывал ее.
Она не должна пропадать здесь вместе с жизнью Флоренс Теллер. Фото принадлежало семье, никогда не признававшей маленького мальчика, который стал бы их наследником, будь он жив.
Ратлидж положил снимок в карман.
Он сам отвезет его домой, как последний дар женщины, которую видел только мертвой.
Выйдя из коттеджа, Ратлидж плотно закрыл за собой дверь и ворота.
Если он будет ехать всю ночь, то к утру доберется в Эссекс.
В Сент-Олбенсе Ратлидж остановился для заправки и понял, что не может ехать дальше, не подвергая опасности себя и любого, кто встретится на его пути. В гостинице у собора была свободная комната — сонный клерк спросил, когда он желает позавтракать.
— Когда проснусь, — засмеялся Ратлидж и, поднявшись по лестнице, плюхнулся на кровать возле окон, выходящих на реку. Проснулся он через два часа. Снаружи было еще темно, но он встал, побрился, оделся и отправился в город на поиски телефона.
Ночью собрались тучи и начался ливень. Ратлидж вбежал в отель у железнодорожной станции. Ему показали телефон, и он позвонил в Ярд.
Трубку взял Гибсон, и Ратлидж кратко описал ему произошедшее в Хобсоне.
— Сейчас я еду в Эссекс. Вернусь в Лондон, как только смогу.
— Вы должны были находиться на мосту прошлой ночью, — заметил Гибсон.
— Ну, другое убийство оказалось приоритетным. — Он сделал паузу. — Больше никого не убили?
— На ваше место снова послали констеблей. И ничего не произошло. Старший суперинтендент недоволен.
— Не сомневаюсь.
После этого Ратлидж поехал на ферму Уитч-Хейзел, одолев под ливнем последние пять миль. Когда он двигался по мокрой подъездной аллее, освещая фарами фасад дома, у него появилось предчувствие, что что-то не так.
Ратлидж не мог объяснить причину, если не считать того, что Хэмиш у него в голове был мрачен, как погода, а голос его звучал уныло, как дождь.
Выйдя из машины, он осознал, что дождь принес с собой холод. Ратлидж быстро постучал в дверь молотком. Хотя дверь была обтянута черным крепом в знак траура, звук отозвался в тишине эхом, вспугнув птиц, нашедших убежище под окнами.
Никто не отзывался.
Затем дверь внезапно распахнулась, и Уолтер
— Входите быстрее, ради бога… — Он оборвал фразу, ошеломленно глядя на Ратлиджа. — Как вы добрались сюда так скоро? Еще не приехал даже доктор. — Посмотрев через плечо Ратлиджа, Уолтер воскликнул: — А вот и он! Впустите его, ладно? Я должен идти… — И он кинулся внутрь дома.
Машина врача остановилась позади автомобиля Ратлиджа.
— Сюда, — сказал Ратлидж, и Филдинг кивнул, первым войдя в дом и поднимаясь по лестнице через две ступеньки.
Ратлидж последовал за ним. С площадки второго этажа коридор расходился направо и налево. Доктор повернул направо, вошел в дальнюю комнату и исчез из поля зрения. Ратлидж услышал чей-то плач.
Он подошел к открытой двери и увидел большую старинную кровать на четырех столбиках с пологом. Постельное белье было смято и частично сползло на полированный пол.
На кровати в ночной рубашке лежала Дженни Теллер; ее светлые волосы растрепались, ноги были босыми.
Уолтер Теллер шагнул в сторону, пропуская доктора.
Филдинг склонился над кроватью; его руки двигались быстро и уверенно. Но через несколько минут он выпрямился и сказал:
— Я ничего не могу сделать. Она умерла. Сожалею, Уолтер.
— Но она была жива, когда вы вошли сюда! — воскликнул он. — Я мог бы поклясться!
— Не думаю. А если и так, все равно было слишком поздно. Лауданум сделал свою работу. Должно быть, она умирала, когда вы обнаружили ее.
— Не может быть! Не верю! — Уолтер склонился над женой, наблюдая за ее лицом, окликая ее по имени, умоляя очнуться.
Доктор взял его за плечо и оттащил в сторону.
— Вы ничего не в состоянии сделать, дружище. Позвольте мне привести ее в достойный вид. Она не должна оставаться вот так.
Понадобилось некоторое время, чтобы убедить Теллера выйти из комнаты. Он подошел к двери, его лицо было мокрым от слез, рот открыт в молчаливом горестном крике. Затем он двинулся к лестнице и сел на верхнюю ступеньку, стиснув руками голову.
Закрыв дверь, Ратлидж начал осматривать комнату — его взгляд скользил от маленького шкафа к высокому гардеробу, к комоду с ящиками на дальней стороне кровати, письменному столу у окна и высокому зеркалу.
«Очень похожее зеркало было в Ланкашире», — сказал Хэмиш.
Это соответствовало действительности. Даже резные розы на верху овальной рамы. Должно быть, оба зеркала изготовил один и тот же мастер.
Странно, что две женщины приобрели одинаковые зеркала. Ратлидж не упрекнул бы ни одну из них в тщеславии.
Он продолжил поиски в надежде найти что-нибудь необычное.
Закончив обследование комнаты, Ратлидж застыл в молчаливом ожидании.
— Что вы делаете здесь в этот час? — осведомился доктор, повернувшись и увидев инспектора у двери.