Краш
Шрифт:
— Сережа, мама Оля говорит, ты ругал ее из-за меня?
— Не сильно. Ты как?
— Я не знаю. Ты простишь мне то, что я тебе за Дэна наговорила?
— Уже простил и забыл. Я очень хочу тебя увидеть. Я очень тебя люблю. Мы встретимся, я расскажу тебе все, и ты поймешь, что я делал все, чтобы тебя защитить.
— И обманывал меня тоже, чтоб защитить? — Она начала всхлипывать.
— Да. Я скрывал все только поэтому.
— Я тоже тебя люблю, — её голос звучал как-то неуверенно, потом она и сама добавила. — наверное. Прости.
До
— Так и думала, что она тебе позвонит. Сомневаюсь только, что вы до чего-то договорились.
— Ты мне начинаешь напоминать одну злюку из мультика. Мама Оля всегда права?
— Я этого никогда не утверждала. Но ведь угадала?
— Разумеется. Ты ей ничего не наговорила больше?
— Ни слова, кроме того, что и тебе: решайте сами.
— Ладно. Я вообще остановился на дороге, уже еду к отцу.
— Привет передай. В следующий раз, скажи, я постараюсь приехать к нему с Ликой. Он сильно хотел дочку увидеть.
Когда я зашел на КПП и объяснил к кому на свидание приехал, дежурный вызвался меня проводить лично. Он завел меня в отдельно стоящее здание лазарета, сам объяснил все дежурившему там фельдшеру. Тот провел меня в палату.
— Привет. — Его голос был хриплым и слабым.
На вид отец постарел за пару месяцев лет на десять. На его лице прорезались морщины, кожа на лице стала какой-то рыхлой и приобрела неприятный желтовато-серый цвет. Он с трудом сел на койке.
— Сын, мне сказали, что нам можно погулять с тобой вокруг здания. Мне в последнее время не часто удается выбраться на свежий воздух. Самому тяжеловато, а ребят напрягать не хочу, у них работы хватает.
Сначала мы поговорили о его здоровье. Он признался, что врачи ему еще прогнозируют максимум два месяца с постоянным ухудшением состояния.
— Боюсь, все Олины старания зря пропадут. — На мой недоуменный взгляд пояснил. — Оля добилась, чтобы мое дело отправили на пересмотр. Как раз месяца через два заседание должно быть, а потом по здоровью могут отпустить на условное.
— Ты и не знал, что она все это затеяла? — Спросил он, когда мы вышли из здания.
— Нет, но не удивлен. Она умница. И человек она замечательный.
— Я не могу понять. — Отец улыбнулся. — Она говорит о тебе практически с любовью, если не как мать, то как любящая сестра. Ты к ней точно также изменил отношение. Что должно было произойти?
— Много чего.
— Вот и рассказывай. Все рассказывай.
Мы шли по дорожке, отец тяжело опирался на мою руку, а я рассказывал почти обо всех событиях, произошедших в последнее время. Не стал вдаваться в подробности конфликта с Тяпиными и умолчал о своих способностях из игры. Рассказал даже про ссору с Энжи. Отца это расстроило.
— Хорошая девочка, только сильно юная, вот и испугалась
Мы обратно шли еще медленнее, но, пока вернулись, отец окончательно выбился из сил. Когда вместе с фельдшером мы смогли усадить его на кровать, он был почти без сознания, его трясло. Фельдшер сделал укол, мне разрешили остаться рядом с отцом пока он поспит и придет в себя. Когда фельдшер, рассказав мне все подробности о состоянии отца, вышел, я переставил стул поближе к отцу. Я полный ноль в медицине, да что там, школьный курс анатомии практически не помню. Я смог помочь Энжи, смог за минуту исцелить царапину Ольги. Но тут мне становится страшно. Лезть в такое, не зная, не понимая, не видя, что мне показалось самым важным. Какое-то время я сидел, слушая его тяжелое дыхание. В памяти всплыли слова отца о том, что больше всего в жизни мучает чувство, что он не сделал все, что мог, для того чтобы мать осталась жива. Я положил руку на его грудь, призывая в сознание ставший приличным лес. Спустя время дыхание отца стало тише и ровнее. Я переместил руку ниже, зная, где находится убивающая его опухоль.
Через пару часов в палату заглянул фельдшер, предложил разбудить отца, я попросил этого не делать, сказав, что просто посижу рядом с ним. Когда он вышел, я снова положил руку на вздутый живот.
Отец не проснулся за все время, пока я сидел. Фельдшер, еще не старый полноватый дядька, качал головой, меряя пульс отцу. Мне показалось, что дыхание стало немножко спокойнее, даже тише, а на щеках не так видна желтизна.
— Спит. Просто спит. Так ждал сына, а дождался и уснул. Первый раз укол так хорошо подействовал. Обычно хорошо, если часа на два хватает. Больно ему, сильно больно.
— Время? Не будите, я еще прийду.
— Приходи, только не тяни долго – у него как раз времени почти не осталось. Вот пропуск, в дежурке отдашь тому старлею, что тебя привел сюда.
Старлей пропуск не забрал, вышел за дверь КПП со мной.
— Видишь, даты нет. Поставишь, когда соберешься. Но пару дней лучше подождать. Протягивает мне руку на прощание. — Хороший у тебя батя. Аж не верится, что за дело сел.
— За дело. — Пожимаю руку. — Вот только вопрос, за чьё.
Пока иду к машине, набираю Дэна.
— Ты как почувствовал, что я тебе звонить собираюсь. Тут дело такое, малая просит разрешение шлем свой домой взять. Как думаешь, дать?
— Не сегодня. Попроси подождать немножко. Мне нужно с призраком еще поболтать разок. Что там голова твоя?
— Повязку сняли, остался пластырь. Кстати, вирус готов, запустил уже.
— А вот это зря. Поторопился ты. Я хотел призраку сказать, что на сервере он будет в безопасности. Если вирус его прикончит, я не знаю, где потеряшек искать, а она обещала их вернуть после разговора с тобой.