Краш-тест
Шрифт:
– Уруру! – изображая слона, протрубил Максим и опустился на коврик.
Герману я постоянно делала окантовку – самая обычная, рутинная процедура. И мне бы в голову не пришло, что она может быть настолько эротичной. Я наклонялась, прижимаясь к Максиму грудью, легко касалась пальцами шеи, смывала пену – и наши взгляды встречались в зеркале.
Поцелуй-дразнилка – тонкий и острый, как льдинка. Едва касаясь губами, самым кончиком языка. Но заводит сильнее, чем бешено взасос…
Потом я лежала носом в подушку, блаженно
– Может, звякнуть Кристинке? – повернулась я к нему. – Мало ли что. Придем завтра, а там…
– Я думал, - с досадой поморщился Максим. – И решил, что ну его на фиг. Придем и узнаем. Вдруг там какая-нибудь задница – а там наверняка какая-нибудь задница. Еще и спать полночи не будем.
Утром мы шли на работу в не самом лучшем настроении. И с недобрыми предчувствиями. Молча, то и дело посматривая друг на друга: держись, мол, прорвемся.
Кристина уже сидела за своим столом, хотя обычно приходила позже.
– Привет, - сказала она и снова уткнулась в монитор.
Мы с Максимом переглянулись: интересное кино! Как будто не уезжали на две недели.
– Ну и как тут? – спросила я, наливая кофе себе и Максиму.
– Нормально, - пожала плечами Кристина. – Как съездили?
– Нормально, - с той же интонацией ответила я, усаживаясь на диван.
Максим взял кружку и ушел к себе. Бросив на меня через стекло многозначительный взгляд. Зазвонил внутренний телефон. На моей памяти второй раз. В первый меня требовал к себе Макаров. Я протянула руку, взяла трубку.
– Нин, привет! – сказала секретарша Сафонова Лена. – Сам вас с Фокиным ждет. Чем быстрее, тем лучше. Не тормозите.
– Как-то сомневаюсь, что он хочет повысить нам зарплату, - нахмурился Максим, когда я передала ему приглашение. – Ладно, пошли.
Кристина очень сосредоточенно барабанила по клавиатуре. Даже голову не повернула. Это нравилось мне все меньше и меньше.
Мы поднялись на третий этаж, вошли в приемную. Лена посмотрела на нас как на покойников.
– Идите, - кивнула она на дверь. И добавила тише: - Там Макаров еще.
Сафонов, как обычно, сидел за столом, развалившись по-барски. Макаров стоял у окна и смотрел на улицу. И даже не обернулся, когда открылась дверь. И на наше «доброе утро» не среагировал.
– Присаживайтесь, - кивнул Сафонов на стулья у приставного стола.
Я вспомнила, как полгода назад сидела здесь в самый первый день. Как будто несколько лет прошло, столько всего вместилось в это время.
– Максим, Нина… - повисла тяжелая пауза. – Мне неприятно это говорить, но… будет лучше, если мы с вами расстанемся по-хорошему.
Не буду врать, что совсем не ждала чего-то подобного, но внутри все оборвалось.
«Расстанемся по-хорошему» - это я Герману так собиралась сказать. Но не вышло.
–
– Максим, мне не нравится атмосфера в коллективе, - Сафонов поморщился и отвел взгляд. – Все эти слухи, сплетни, разговоры.
– Мы, кажется, взрослые люди. В браке не состоим. Почему наши отношения должны кого-то касаться?
– Да при чем здесь ваши отношения? Разве что вы, Максим, начальник, а Нина ваша подчиненная. Но это вопрос этики. Речь не об этом.
– А о чем тогда?
– Мне не нравятся разговоры о том, что вы наш герой-спаситель. Что если б не вы, поликлиники бы развалились. И что ревизия нашла бы столько нарушений…
– Но ведь это правда, - сухо улыбнулся Максим. – И вы это прекрасно знаете, Геннадий Васильевич. Даже если это вам не нравится. Если бы мы с Ниной не занимались подделкой документов два с лишним месяца, всем бы тут мало не показалось.
– Если б вы работали как следует, Максим Иванович, - повернулся к нам Макаров, - вам не пришлось бы заниматься подделкой документов.
И хотя я что-то подобное уже слышала перед отпуском, в пересказе Максима, конечно, все равно челюсть отвисла. Я хотела ответить, но он толкнул меня под столом ногой: молчи!
– Геннадий Васильевич, - Максим побарабанил пальцами по столу, - извините, что напоминаю. Но после предыдущей проверки я приходил к вам с предложениями – как все изменить, чтобы не надо было каждый раз прятать концы в воду. Все мы прекрасно знаем схему, по которой работает якобы социальный проект. И схема эта была налажена еще до меня. Вы что тогда сказали? Не надо трогать то, что не сломалось.
Говорить можно было что угодно. Решение уже принято – я не сомневалась. И теперь весь вопрос в сценарии нашего увольнения. Либо мы покорно напишем заявления по собственному, либо пободаемся и потом все равно уйдем. И Максим это тоже прекрасно понимал. Я видела, что сдаваться без боя он не намерен.
Сафонов нервно жевал губу. Макаров смотрел на нас, как злобный демон.
– Максим… давайте не будем усложнять. Либо вы уходите по собственному, либо я вас обоих уволю по статье. Вам это нужно?
– Хорошо, - кивнул Максим и встал. – Пойдем, Нина.
Мы вышли в коридор, спустились на один лестничный пролет и сели на тот самый подоконник, где я когда-то плакала после разговора с Макаровым. Сейчас у меня тоже слезы были на подходе, но Максим пресек мое намерение разрыдаться в зародыше:
– Не вздумай реветь!
Он достал телефон и набрал номер.
– Добрый день, Гейдар Тимурович… Тут у нас такая ситуация… В курсе?.. Вот так, да? Хорошо. Всего доброго.
Максим посмотрел на меня, в окно, снова на меня.