Красавица
Шрифт:
Ракель сидела в постели, черные волосы струились по плечам и белой простыне, которой она прикрылась, лицо ее было искажено страхом. Послышался звук взводимого курка, Ролан тут же отреагировал на него, быстро метнулся к Ракель и обхватил ее рукой за шею. Она закричала, пытаясь вырваться, но Ролан был гораздо сильнее нее.
Соперники его, которых уже насчитывалось человек десять, включая слуг, замерли.
— Чего вы хотите? — Ролан приставил острие шпаги к шее своей любовницы и смотрел на незнакомцев спокойно и бесстрашно. Терять ему было нечего, поэтому он не боялся. Они же боялись, явно боялись того, что он причинит вред Ракель.
Старший
— Вы обесчестили нашу сестру, граф де Сен-Клер, — старший усмехнулся, — за все надо платить. И за удовольствие подобного рода тоже.
Ролан рассмеялся.
— Ее обесчестил кто-то другой.
— Но застали мы вас.
Повисло молчание. Ролан окончательно понял, что попался, резко протрезвев от этой мысли. Это была игра. Девушка, лишившись девственности, искала того, кого могла бы загнать в ловушку, а загнав, заставить жениться на себе. Ролан много раз слышал об этих историях, и даже однажды принимал участие в подобном, но впервые сам оказался объектом охоты.
— Предлагаю разойтись миром, господа, — Ролан опустил шпагу, — вы в одну сторону, я — в другую.
— Вы обесчестили нашу сестру, граф де Сен-Клер. Сбежать вам не удастся. Поэтому отпустите донью Ракель, бросьте шпагу и оденьтесь. Сегодня вы наш гость, а завтра — наш зять. Мы не хотим портить отношения с вами заранее.
Снова повисло молчание. Потом Ролан отшвырнул Ракель, достаточно небрежно, бросил шпагу и потянулся к своей одежде.
— Я не спросил у доньи Ракель ничего, кроме имени, — он посмотрел на старшего брата, — вы знаете обо мне все, я о вас — ничего.
— Дон Мигель де Сереналис, граф де Мирес, — представился старший с поклоном, — остальные представятся вам во время торжественного ужина. Думаю, что мы успеем хорошо познакомиться с вами, дон Роландо.
Одетым он чувствовал себя более уверенно. Ракель тоже оделась, смотря на него томным взглядом. Она торжествовала победу. Наверняка она носит чужого ребенка, подумал Ролан, иначе не было бы никакой спешки. Почему она выбрала именно его? Почему он не обратил внимания на то, что она все время была одна? Испанских девушек никто не отпустит в толпу в одиночестве. Наверняка этот Мигель и все его братья ошивались поблизости, подсказывая ей, кого выбрать. Ослепленный ревностью и вином, он глупо попался в расставленные сети.
Жениться на донье Ракель Ролан не собирался. Он достоин лучшего, чем стать отцом испанского бастарда, взяв в жены шлюшку, даже если она хороша собой. Наверняка за нее предложат отличное приданое, но Ролан больше не нуждался в деньгах. Он очень устал, голова раскалывалась, и сейчас ему казалось, что проще плыть по течению, перестать сопротивляться судьбе, только уступить он не мог. Донья Ракель де Сереналис не подходит ему в жены. Он не готов всю жизнь с презрением относиться к собственной жене, и не готов передать свой титул чужому наследнику. Но на лице его играла улыбка, когда дон Мигель протянул ему руку, которую он пожал, и тогда, когда ему последовательно представили еще пятерых братьев красавицы доньи Ракель.
Семейство занимало небольшой домик недалеко от Ратуши, и, видимо, было весьма богато. Донья Ракель тут же исчезла, как только они вошли в дом, а ее братья пригласили Ролана на тот самый ужин, о котором шла речь. Теперь его будут вежливо охранять, потому что жених не может покинуть дом до того, как поведет невесту к алтарю. Ролан помнил, как стоял на часах, когда хорошенькая Мари де Лезье загоняла своего будущего мужа, маркиза дАрну. Помнил,
Помня эту историю, Ролан никогда не связывался с незамужними девушками. Но в последние дни его чувство реальности дало сбой. Он жил в каком-то сумрачном мире, и этот мир все больше затягивал его. Он не обращал внимания на мелочи. Он не поинтересовался тем, кем была готовая на все донья Ракель с прекрасными темными глазами. Он вел себя, как дурак, страдая по красивой холодной кукле, которая смотрела на него с презрением в синих глазах, а сегодня призналась, что любит другого.
Это признание жгло его, как раскаленным железом. Он то и дело отвлекался от разговора с братьями де Сереналис, пытаясь вычислить, кого же Диана имела в виду. Понимая, что должен собраться и действовать четко и быстро, придумать план, который позволит ему избежать незавидной участи женитьбы на донье Ракель, он, тем не менее, придумать ничего не мог. Мозг его был занят решением более важного вопроса: кем был возлюбленный Дианы де Вермандуа.
Ужин подходил к концу, и вот уже появилась прекрасная донья Ракель в голубом платье, вышитом золотом. Она стояла перед ним, ожидая, что он предложит ей руку, но Ролан не предложил. В какой-то миг улучив момент, он вскочил со стула, пользуясь смятением в комнате, бросился к окну, растворил его и прыгнул вниз. Ракель закричала, а потом к окну бросились ее братья. Ролан благополучно приземлился на мостовую, и сделал было уже шаг, чтобы повернуть за угол и навсегда распрощаться с семейством де Сереналис, как грянул выстрел, и он вдруг осел, сделал два шага и завалился на правый бок. Потом поднялся. Донья Ракель, смотревшая в окно, хрипела от ужаса и унижения, а ее брат дон Мигель отбросил пистолет и в окружении родственников и слуг бросился вниз.
Ролана быстро нагнали и поймали, и, не смотря на то, что у него была прострелена рука, принялись бить. Дон Мигель ударил первым в лицо, а потом последовала свалка, из которой Ролана вытащили полумертвым и поволокли куда-то вниз. Он с трудом соображал, что с ним происходит, и когда оказался в подвале дома, даже обрадовался, что наконец-то ему дадут умереть спокойно. Смерть вполне входила в его планы, и ему было все равно, какой она будет. Его убьют в драке или он умрет от заражения, потери крови и сотрясения мозга.
Но дон Мигель был безумно зол. В том виде, в котором пребывал жених, к алтарю тащить его было невозможно, все планы рушились, поэтому он решил идти ва банк и уговорить жениха доступными методами. Он приказал отправить его в подвал, и оставить до утра подумать о своем решении.
Теряя сознание от боли и начавшейся лихорадки, Ролан все же никак не мог понять, кого же полюбила Диана. Диана нашла самый верный способ свести его с ума. Он то проваливался в забытье, то снова приходил в себя, пытаясь лечь так, чтобы не травмировать простреленное плечо. И в бреду, в полусне, он не переставал метаться, пытаясь угадать этого злополучного человека, которого избрала Диана де Вермандуа своим возлюбленным. Ревность, боль, тоска, ненависть слились в единое чувство, и он метался в бреду, призывая смерть, как избавление. Он не мог думать больше ни о чем. Только Диана с ее холодным презрительным взглядом стояла перед его мысленным взором. Он забыл про донью Ракель и про то, как оказался в этом подвале. Ему казалось, что он снова в застенках инквизиции. Последней же мыслью, прежде, чем он окончательно провалился в небытие была та, что он не сможет явиться на рассвете в дубовую рощу. Анри не пострадает. Вместо него пострадал он сам.