Красавица
Шрифт:
Не придумав ничего путного, Ролан решил сходить на разведку и отправился к Марии Манчини.
Мария приняла его в своей небольшой уютной гостиной, где сидела с книгой и что-то писала карандашом, положив под бумагу другой том.
— Подожди немного? — она подняла голову и улыбнулась Ролану, будто ничего не случилось, — я должна закончить, а то забуду.
Карандаш в ее руке забегал быстрее. Ролан сел у камина и смотрел на нее. Черные вьющиеся тонкими кольцами волосы были уложены по бокам, ниспадая на точеные белые плечи. Прекрасный цвет лица, нежные
Он снова взглянул на Марию. Будь воля короля и самого Мазарини, этот брак давно бы состоялся. Но тихо спящее недовольство знати тут же всколыхнется, если итальяшке удастся подсунуть в королевы свою безродную племянницу. Взаимные чувства молодых никто не будет принимать в расчет. Многоглавая гидра фронды тут же выползет из тьмы. Сейчас она спит, забившись в самую дальнюю нору, но никогда не стерпит подобного оскорбления. Это было ясно и Мазарини, и Луи. Это было ясно и Ролану, и, конечно, это понимала и сама Мария. Сумеет ли хитрая девчонка преодолеть страх, живший в глубине души ее дядюшки, сумеет ли она сыграть на его честолюбии так, чтобы честолюбие победило страх? Луи был ее ручным псом, и Ролан даже не брал его в расчет.
Самые интересные события произойдут, когда он сам будет за морем. Если победит Мария, в чем Ролан сильно сомневался, ему останется по прибытии только жениться на ее сестре, и он сможет поздравить себя с победой. Не знай он Дианы, он бы так и поступил. Но теперь, когда Диана занимала все его мысли, этот простой путь к золотому табурету был для него заказан.
Мария опустила руку с карандашом и обернулась к Ролану. Губы ее сложились в самую милую из ее улыбок.
— Что привело вас ко мне, граф де Сен-Клер, — промурлыкала она, протягивая ему руку для поцелуя.
— Только ваша несравненная красота влечет меня в ваши покои, — улыбнулся он, поддерживая ее игру.
Мария махнула рукой, приказывая лакеям выйти и оставить ее наедине с гостем.
— Так чего ты хочешь, Ролан? — спросила она, когда те вышли, — вчерашнее происшествие не дает тебе покоя?
Он сел в кресло у камина, протянул ноги.
— Да, вчера было забавно обнаружить дома вашу компанию. Только захочешь покоя, бежишь из Лувра, как Лувр переселяется в твой дом, — рассмеялся он.
— Надеюсь ты понимаешь, что я не хотела никого убивать?
Он помолчал, размышляя, что ей ответить:
— Очень хочется в это верить, — наконец сказал он.
— И... что же может убедить тебя в моей правоте? — Мария посмотрела из-под ресниц.
— Пока ничего. Но если с мадемуазель дАжени что-то случится, я буду точно знать, кто в этом виноват.
Мария вспыхнула:
— И все же? Как я могу оправдаться?
Ролан поднялся, и смотрел на Марию теперь сверху вниз. Она вскинула глаза, и он даже залюбовался этой картиной: огромные глаза сияют от невыплаканных слез, как цветы сияют от утренней росы. Алые губы чуть приоткрыты и немного подрагивают.
— Никак, — сказал он, наблюдая, как слезы начинают путаться в длинных ресницах.
Мария
— Надеюсь, между нами мир? — спросила Мария, будто промурлыкала. Черные глаза ее сияли страстью.
Он поднялся, понимая, что еще немного, и их обоих будет уже не остановить.
— Конечно, прекрасная Мария. Я уверен, что вы достойны доверия. Самого безоговорочного. И уверен, что вы не разочаруете меня.
Мария усмехнулась, глаза ее вдруг погасли и стали холодными, будто в ее душе задули свечу.
— Всего хорошего, граф де Сен-Клер, — сказала она, — я постараюсь выполнить вашу просьбу. Я не задерживаю вас более.
Ролан поклонился, но Мария уже снова погрузилась в чтение, что-то иногда отмечая на бумаге карандашом. Он развернулся на каблуках, и, выходя из комнаты, чуть не столкнулся с королевой.
Так вот оно что. Слух у Марии так же остер, как и ум. Он поклонился Анне и поспешил сбежать.
Идя по коридорам Лувра, он улыбался. Поцелуй Марии Манчини привел его в хорошее расположение духа, будто она поделилась с ним своим теплом. А потом он вспомнил другой поцелуй, тот, который чуть не стоил ему рассудка, и его бросило в жар. Диана была как наваждение. И мысли о ней снова не давали ему покоя.
Мысли о Ролане де Сен-Клер вызывали у Дианы приступы стыда. Она готова была провалиться на месте, когда встретила его в Лувре. Хорошо, что он просто прошел мимо них, по пути отвесив поклон, и не сказав ничего, кроме слов приветствия. Ее поведение в темной комнатке в его доме было достойно самого строгого осуждения. Диана могла оправдать себя только тем, что никогда ранее с нею такого не случалось. Никогда ранее она не была готова отдаться ни одному мужчине в благодарность за услугу. Оплатить услугу своим телом.
Диана чувствовала себя последней шлюхой. Хорошо, что скоро Ролан уедет, и она не будет вынуждена общаться с ним долгое время. Возможно, ей удастся восстановить душевное равновесие. Она не знала, что на нее нашло, и почему она так целовала его в порыве греховной страсти. Он был ей никем, она не любила его, и даже немного презирала. Теперь же она презирала не только его, но и саму себя.
Злясь на себя, еще больше Диана злилась на Ролана. Она понимала, что поцелуй для него ничего не значит. Он только посмеялся бы над ней, узнав, насколько сильно она желала продолжения. Теперь, когда наваждение прошло, Диана сердилась на него и за то, что она даже не подумал прислать ей цветы. Она все утро ждала их, но служанка передала тюльпаны от Савуара, маленький белый букет от Луи, и огромную охапку алых роз от неизвестного воздыхателя. Розы безумно понравились Диане, и она приказала поставить их на стол. Но от Ролана цветов не было.