Красавчик

Каллихен Кристен

Модели, актрисы, поп-звезды — все они любят футболистов. Мы в отличной форме, богаты, и большинство из нас не ищет ничего серьезного. Слишком поверхностно? Так и есть. Но пока никто не пострадал, кому какое дело?

Вот только иногда кому-то действительно могут причинить боль.

— Зачем ты пришла, Бритт?

Она опускается на край дивана, подцепляет кусочек сыра с тарелки, хмуро смотрит на него и бросает обратно. Я почти рявкаю, чтобы она ничего не трогала. Это закуски Чесс. Но тут Бритт тихонько вздыхает.

—

Ну, не знаю. Я увидела все эти фотографии и подумала о тебе. Ты продолжаешь жить своей жизнью.

Так вот в чем дело? Решила поиграть на чувстве вины. Самое страшное, что я не уверен, следует ли мне чувствовать себя виноватым.

— А что не должен?

— Нет. Да. — Она качает головой, и этот простой жест выглядит ошеломительно в её исполнении. Когда мы с Бритт только познакомились, я был так ослеплён её внешностью, что совсем потерял голову.

— Прости, — произносит она. — Порой я сама не знаю, что говорю.

И вот теперь я действительно чувствую себя виноватым.

— Все в порядке, Бритт.

С губ девушки слетает смешок, больше похожий на всхлип. Бритт поднимает широко раскрытые глаза, взгляд немного нерешительный.

— Мне звонила твоя мать.

Она бы не шокировала меня сильней, даже влепив пощечину.

— Что?

Какого хрена?

Бритт слегка приподнимает подбородок.

— Она пригласила меня к тебе на День Благодарения... — девушка морщит нос. — Нет, не так, она называла это как-то по-другому.

— Блажество, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы. Кровь стучит в ушах. Я собираюсь прибить собственную мать. Мне все равно, что это преступление. Плевать, даже если отец в отместку убьёт меня. Эта женщина зашла слишком далеко.

— Да, именно так.

— Бритт, — мой голос жесткий, но я его сейчас не контролирую. — Нет. Мне очень жаль, но нет.

Она приоткрывает рот, глаза наполняются влагой, как будто вот-вот заплачет.

— Моя мать хотела как лучше, — настаиваю я. — Но это совсем не то, что нужно нам обоим. — И уж точно не то, чего хочу или в чем нуждаюсь я.

Бритт нетвердо поднимается на ноги. Я протягиваю руку, чтобы поддержать, но она отталкивает её.

— Я думала... — девушка делает глубокий вдох, — я думала, что может быть, она говорит от твоего имени.

— Нет, — отвечаю я, пытаясь смягчить тон. Потому что она такая же жертва маминого вмешательства. — Извини.

— Это из-за той девушки-фотографа?

— Чесс, — напоминаю я ей.

— Чесс. Из-за неё?

— Нет. — Это чистая правда. Чесс не имеет никакого отношения к тому, почему я не хочу, провести праздники с Бритт. — Я просто не... — твою мать, что я могу сказать, чтобы не выглядеть полным придурком?

— Понимаю, — говорит Бритт, спасая нас обоих. Она делает глубокий вдох и выпрямляется. — Я справлюсь. Прошу прощения, если доставила неудобство.

Неудобство? Боже, между нами столько неловкости,

что я кажется задыхаюсь. Потираю затылок.

— Нет. Прости, если был резок. Я не силён в таких вещах.

Ее улыбка кривая и понимающая.

— Ну, а кто силён? — Девушка направляется к выходу, и я торопливо открываю ей дверь.

Бритт замолкает и смотрит на меня снизу вверх.

— Береги себя, Финн.

Я уже едва выношу её присутствие. Знаю, это некрасиво с моей стороны. Но чувства редко прислушиваются к голосу разума.

— Прощай, Бритт.

Я закрываю дверь и прислоняюсь к ней. Больше чем воздух хочу, чтобы Чесс сейчас вернулась. Но у неё наверняка будут вопросы. А я не знаю, найду ли силы ответить.

ЧЕСС

ОДНА ИЗ ПРИЧИН, по которой мне нравится Французский квартал — это то, что здесь всегда можно найти бар, независимо от времени суток. И не какую-нибудь сырую, мрачную пивнушку, хотя и таких тут тоже полно, а местечко с высокими жестяными перекрытиями, окнами во всю стену и милым барменом, вроде моего нового друга Нейта, который любезно придвигает мне идеальный «Сазерак».

Делая глоток прохладного напитка, я прислушиваюсь к Элле Фитцджеральд, поющей о том, как она была околдована, обеспокоена и сбита с толку. Почти достаточно, чтобы успокоить измученную душу.

— Это был чертовски тяжелый вздох, — замечает Нейт, протирая безупречно чистую барную стойку из красного дерева.

Нейт нравится мне все меньше.

— Не заметила, чтобы вздохнула, — говорю я, делая еще глоток напитка. Он неплохой парень, хоть и любопытный.

— Мои волосы почти сдуло с лица назад, — шутит он.

Я смотрю на бритую голову Нейта, и он смеется.

— Мне нужно найти жильё ненадолго. — Печаль переполняет грудь. Я не хочу ничего искать. И это только доказывает, что мне действительно нужно найти место, где пожить.

— Ты недавно переехала сюда? — спрашивает Нейт.

— Нет. Мой дом сгорел дотла.

— Блин, это отстой.

Я думаю о том, как Финн прибежал в отделение скорой помощи, разыскивая меня, а потом привез к себе домой и заставил поверить, что его дом — мой дом, настолько, насколько мне потребуется. А потом вспоминаю, что Финн сейчас в квартире с Бритт, и то, как он смотрел на неё. У них есть своя история, и она явно не простая.

Коктейль приятно обжигает горло, опускаясь вниз и оставляя липкий, сладкий пожар на языке.

— Да.

Нейт придвигается ближе, останавливаясь напротив.

— Могу тут поспрашивать для тебя. Если хочешь, оставь свой номер.

Я внимательно его разглядываю: бритая голова, туннели в ушах, классные подтяжки. В глазах парня появляется интерес.

— Ты хочешь мой номер телефона?

Интерес превращается в жар.

— Я прекрасно умею утешать.

Держу пари, так и есть.