Красавчик
Шрифт:
Закатываю глаза и улыбаюсь.
— Я тоже так думала, но оказалось, что это всего лишь домашний спортзал.
— Облом.
Взглянув на часы, несу хлеб и сыр к кофейному столику.
— Да, но я могу засвидетельствовать его способность сделать больно.
Джеймс смеется.
— Шути сколько хочешь, Мишка Чесси, но от меня не спрятаться. Тебе нравится быть сексуальной соседкой Мэнни.
Отрицание вертится на кончике языка. Но я не могу заставить его сорваться.
Я могла бы влюбиться в Финна. Безвозвратно.
Все внутри сжимается, протестуя, и я кладу руку на низ живота, прежде чем успеваю сама себя остановить. Мой живот по большей части плоский, но я не любитель качать пресс, поэтому у меня есть небольшая мягкая выпуклость чуть ниже пупка.
Иногда мне нравиться этот маленький изъян, а порой я его ненавижу. Когда я стою в полный рост, мне кажется довольно милым и сексуальным иметь немного женских округлостей в теле, потому что чаще всего я чувствую себя неуклюжим жирафом. Но если я сажусь в бикини на какую-нибудь мягкую подушку, я его ненавижу.
Сейчас я нежно поглаживаю это уязвимое местечко.
— Джеймс? Ты когда-нибудь чувствовал... — судорожно вздыхаю. Я должна заткнуться. Прямо сейчас. Но мне надо кое-что спросить. А Джеймс — мой самый близкий друг. Он никогда не осудит. — Себя неполноценным? Словно ты испорченный товар?
Лицо мгновенно вспыхивает от стыда и досады. Я открылась перед ним, и мне не нравится это ощущение. Но в трубке раздается мягкий голос Джеймса.
— Чесс, я бисексуал. Меня осуждают со всех сторон. И я либо буду жить во лжи, либо осознанно сделаю выбор быть тем, кто я есть. Но я точно неполноценный на оба лагеря.
Мне хочется обнять его, несмотря на то, он за тысячу миль отсюда.
— Это они неполноценные, а не ты.
Он на мгновение замолкает.
— В тебе нет ничего ненормального, детка. Ни одной гребаной вещи.
— В этом-то и проблема. Я знаю, что меня определяют не мои недостатки, а то, кто я есть в целом. И я надеру задницу любому, кто скажет обратное.
— Но? — подсказывает Джеймс, потому что хорошо меня знает. — В твоей голове что-то не щелкает. И что же это?
— Иногда... — я облизываю пересохшие губы. — Иногда мне кажется, что мое сердце этого не понимает. Может быть, я специально отталкиваю мужчин. Вдруг узнав обо мне каждую мелочь, они решат, что я недостойна.
Даже не знаю, что пытаюсь объяснить. Только то, что, несмотря на все мои усилия, бывают дни, когда я чувствую себя ущербной. Порой мне кажется, что я сама виновата в своём одиночестве и в том, что у меня никогда не было парня.
— Я тоже так думал, — тихо говорит Джеймс. Это шокирует, потому что он всегда такой самоуверенный. — И в то же время мне казалось, что просто не существует никого достаточно идеального для меня.
Я невольно смеюсь, потому что, несмотря на свою неуверенность, полностью признаю, что чертовски придирчива к
— Да, так и есть.
Слышу улыбку в его голосе.
— Теперь-то я знаю, что для каждого из нас существует кто-то идеально неидеальный.
— Да, наверное.
— И если в твоем случае это окажется двухметровый, горячий как ад квотербек, то я буду любить тебя вечно.
— Ты и так будешь любить меня вечно, — фыркаю я.
— Верно. И я даже готов пообещать, что с этого момента, буду снисходительнее, когда ты превращаешься в злобного демона ПМС.
— Как великодушно. Но я бы не слишком рассчитывала на успех.
— Тогда скажи, что я ошибаюсь. Давай, я жду.
Смотрю на кофейный столик, на нем расставлены — сырная тарелка, нарезанный багет, вяленое мясо, миска арахиса с васаби и жареный миндаль. Пара банок пива «Абита» охлаждаются в ведерке со льдом. Мои щеки пылают.
Дома я часто устраивала маленькое пиршество для себя одной. Или для двоих, когда Джеймс был рядом. Жизнь коротка, и мне нравится радоваться не только крупным событиям, но и мелочам. На этот раз я накрыла стол не для себя. Это для Финна.
Его нет уже больше недели и он должен вернуться в любой момент. Что он подумает? Неужели это слишком? Я влезла на территорию его девушки? Понятия не имею. Знаю только, что хочу, чтобы он был счастлив, возвращаясь домой. Хочу выразить свою признательность.
Это действительно невероятно, насколько легко, позаботиться о другом человеке.
Но вдруг ему не понравится. Может быть, он разозлился и подумает, что я на что-то намекаю.
От паники в груди приливает жар и становится тесно. Дерьмо.
— Мне пора, — говорю Джеймсу. — Напишу тебе позже.
— Я так и знал! Он возвращается домой?
Игнорирую дразнящие нотки в его голосе.
— Нет. Девчачьи проблемы.
Это наш давний кодекс поведения и означает, что мне нужно в туалет. Ничто не поможет избавиться от Джеймса быстрее.
Я вешаю трубку и тянусь, чтобы убрать со стола. Но прежде чем успеваю шевельнуться, замок на двери поворачивается, и входит Финн.
Нет больше никакой паники из-за тарелки с сыром или пива, потому что он видит меня и улыбается. И будь я проклята, если не загораюсь, как один из старомодных автоматов для пинбола. Моя улыбка такая широкая, что щекам больно, в то время как внутри танцуют бабочки.
На нем серые спортивные штаны и черный Хенли, что могло бы выглядеть неряшливо. Но не выглядит. Только подчеркивает его крепкое, подтянутое тело, демонстрируя каждый изгиб и округлость. Я завидую этой одежде.
Финн бросает сумку с вещами на пол, не сводя с меня глаз.
— Дорогая, я дома, — говорит он шутя, но голос низкий и хриплый.
От усталости? Или по другой причине? Я не могу сейчас думать. Стоило бы сказать что-то лёгкое и остроумное, но единственное, что выходит:
— Привет.