Красавчик

Каллихен Кристен

— Нет.

— Облом.

— Я же говорил, что не собираюсь лезть к ней в штаны. — Чувствую, как он сверлит меня взглядом, и оглядываюсь. — Что?

— Тебя тянет к ней. Любой, у кого есть глаза, видит это.

Лениво пожимаю плечами, когда мы останавливаемся на красный свет.

— Не отрицаю.

— Хочешь, чтобы я поверил, будто ты не против остаться вне игры? — говорит он с недоверием, как будто общаться с девушкой и не заниматься с ней сексом — это кощунство.

— Я не вне игры. Даже не пытался. Она ясно дала

понять, ей это неинтересно.

— Вполне уверен, ты мог легко убедить ее изменить свое решение.

Мы останавливаемся перед невысоким зданием из шлакоблоков на Сент-Чарльз.

— Я не хочу уговаривать девушку лечь со мной в постель. Господи.

Джейк кивает.

— Ты совершенно прав. Не похоже, что такое может случиться с одним из нас. — Он смотрит на меня в явном замешательстве. — Значит, ты просто проводил ее домой и все?

— Ты чрезвычайно любопытен.

— Я знаю, ладно? — Он счастливо улыбается. — Прямо как маленький котенок.

— Думаю, мне нужна таблетка от изжоги. Где моя сумка? — протягиваю руку назад, чтобы взять ее, и получаю легкий щелчок по уху. Моя голова откидывается назад.

— Ты не можешь просто….

Джейк показывает мне средний палец.

— Возьми это, Мэнни трусишка.

Ситуация быстро превращается в потасовку, мы с Джейком обмениваемся оплеухами в машине.

— Ладно, блядь, сейчас дам!

Он орет, получив подзатыльник. Проходящая мимо пожилая женщина с подозрением заглядывает в кабину внедорожника. Невинно улыбаюсь ей и отпускаю Джейка. Он отталкивает меня, бормоча под нос и поправляя рубашку.

— Какая раздражительная принцесса.

Прихватив наши сумки со снаряжением, мы выходим из машины и направляемся к входу в здание.

— Когда ты в последний раз встречался с девушкой? — спрашиваю я. — С такой, которая не будет пытаться сделать селфи или копаться в твоих вещах, как только ты отвернешься?

Джейк морщится.

— Ну, в первый год обучения, — он смеется, — в старшей школе.

— Именно. — Открываю дверь, и мы входим в охлажденное прибежище кондиционера. — Чесс — это просто Чесс. Мне нет надобности ее трахать. С ней я хочу просто быть, ничего никому не объясняя.

— Откровенно, — говорит он, пока мы трусцой поднимаемся по лестнице. — Меня больше удивляет, что она вообще с тобой разговаривает. Мог поклясться, она тебя ненавидела.

— Я расту на глазах.

— Как грибы.

Мой ответ заглушается громким рингтоном телефона. Я уже знаю кто это. На звонки всех близких я установил узнаваемые мелодии. Играет «Богемская рапсодия» и внутренности сжимаются. Нажать «игнорировать» — легко, но чувство вины никуда не денется. Джейк хмурится.

— Ты теперь игнорируешь свою мать?

Да, теперь я сын, который отправляет мать прямиком на голосовую почту.

— Это говорит мне тот, кто сам все время игнорирует свою маму?

— Мама обычно звонит, чтобы пожаловаться на моих сестер,

и я в конечном итоге оказываюсь в эпицентре одной из их отвратительных ссор. Тебе когда-нибудь приходилось иметь дело с пятью взбешенными женщинами? Зрелище не из приятных. С другой стороны, твоя мама кормит меня и говорит, что я милый. Она как Марта Стюарт и Бетти Уайт, завернутые в одну восхитительную упаковку.

Пытаюсь представить себе это, но решаю не делать ради собственного здравомыслия.

— Это потому, что ты сочинил какую-то слезливую историю о том, что ты голодающий холостяк, и теперь она шлет тебе посылки.

— Это чистая правда. Я голодающий холостяк. — Он открывает дверь студии, где мы собираемся провести следующий час. — Ее сникердудлы достойны награды. Кроме того, что я могу поделать, если она меня любит? На данный момент, я почти уверен, что она хочет меня усыновить.

Его слова вызывают вспышку боли внутри, она сдавливает грудь своими жесткими лапами. Я делаю глубокий вдох. Джейк тут же бледнеет.

— Вот дерьмо, чувак. Я не…

— Все в порядке, — прерываю его, подняв руку. Не хочу об этом говорить. Поджав губы, он коротко кивает.

— Она хочет, чтобы я приехал домой на Блажество.

Бывало, я застревал на играх в День Благодарения или на Рождество. И моей матери пришла в голову идея праздновать и то, и другое одновременно. Мы отмечали, когда у меня появлялась свободная неделя, она назвала это Блажество. Смешное название, обычно оно вызывает улыбку.

Но теперь пугает. Намерения моей матери всегда добрые, но она деликатна как бульдозер.

— Она выдала Гленн замуж, так что теперь я ее любимый проект. И у меня нет сил бороться с этим.

— Хочешь, поеду с тобой? — предлагает Джейк. — Я отлично отвлекаю внимание. Буду стонать о том, как недоедаю и чахну. — Он проводит рукой по поджарой груди, где в межсезонье набрал около пяти килограммов мышц. Не то чтобы матери было до этого дело, она все равно его накормит.

— Спасибо, — говорю я, снимая обувь. — Но это только даст ей повод зациклиться на нас обоих.

Джейк складывает вещи в шкафчик и вытягивает руки над головой, когда входят три девушки. Едва одетые, с гибкими и грациозными телами, они смотрят на нас со знакомым игривым интересом. Джейк следит за их перемещением по комнате.

— Лучший гребаный день недели, — говорит он с дикой ухмылкой.

— Мне правда нравиться приходить сюда, Райдер. Так что смотри не обгадь все, окунув свой фитиль в этот воск.

Джейк фыркает.

— Слишком поздно.

— Господи. Кто?

— Рейчел.

 Это объясняет, почему маленькая блондинка продолжает посылать скрытые взгляды в нашу сторону.

— И Шейла, — добавляет он, когда мимо проходит Шейла с упругими локонами и убийственным взглядом. Слава богу, нельзя лишить парня яиц одним лишь взглядом, иначе нам обоим было бы сейчас больно.