Кракле
Шрифт:
— О вас, молодой человек, слагают легенды! — обратилась к нему Грета. — Как же это благородно и мужественно с вашей стороны, — иронично продолжила она, — сопровождать сестру. Хотя в этом нет абсолютно никакого смысла, поскольку вы погружены в анабиоз. Голубчик, не мучайте себя. Пожалуйста, садитесь! Располагайтесь поудобнее на диване. Не стесняйтесь! — насмешливо предложила она.
Внезапно Стас шагнул к ней, взял руку, слегка наклонившись, галантно поцеловал и по-французски сказал:
— Благодарю вас, мадам! Вы очень любезны. Счастлив, что вы так заботливы и внимательны
Грета «расцвела», притянула его голову к себе, ласково поцеловала в лоб и тоже по-французски воскликнула:
— Станислав, вы — прелесть!
Стас, еще раз поклонившись, отошел к дивану и сел, удобно устроившись в углу на подушках.
Грета тем временем развернулась к спокойно стоящему и наблюдающему за происходящим Энтони. Безусловно, его необычайно красивая внешность и экстравагантный яркий наряд сразу же, при входе в гостиную, привлекли внимание Греты. Тем не менее, именно Энтони оказался последним, к кому она обратилась.
Пока Карл представлял его, Грета пристально и оценивающе разглядывала молодого человека. Он, с мягкой обаятельной улыбкой, невозмутимо смотрел на нее.
— Я не хочу оказаться идиоткой и попасть в нелепое положение, поэтому хочу точно знать вот что. Вы, молодой человек, выглядите очень мужественно. И дьявольски красивы!!! Но… — Грета многозначительным взглядом окинула наряд Энтони.
Действительно, Энтони был одет необычно и даже вызывающе. Его ярко-лимонного цвета узкие брюки, короткий, до пояса, пиджак, лиловая футболка-сеточка, такого же оттенка туфли и лента, повязанная вокруг головы, не могли не произвести несколько ошеломляющего впечатления.
Заметив, что Энтони спокойно ждет, когда она завершит свою мысль, Грета решительно заявила:
— Но все же… Вы — гомосексуалист, Энтони? «Голубой»?
— Мама! — возмущенно воскликнул Карл.
Но Энтони, слегка встряхнув волосами, широко и обаятельно улыбнулся и непринужденно возразил:
— Возможно, я вас разочарую, Грета… Вы позволите мне вас так называть?.. — когда та согласно кивнула, продолжил: — Я — не «голубой». Я обожаю женщин. Любой национальности и возраста. Потому что «Без женщин начало нашей жизни было бы лишено помощи, середина — удовольствий, а конец — утешения». Это утверждал Николя Шамфор. Я с ним согласен.
— Да! Он далеко не глуп, этот Шамфор. Вы тоже, Энтони! — одобрительно отозвалась Грета. — Прошу, садитесь!
Лора и Энтони прошли к дивану и устроились неподалеку от Стаса, который внимательно наблюдал из-под полуприкрытых век за происходящим в гостиной. Алек опустился в кресло, в котором сидел до прихода гостей. Карл и Грета расположились в соседних креслах.
— Грета, как поживает Дженнифер? — Алек, скрывая улыбку, взглянул на мать Карла.
Та сразу «вспыхнула» и возбужденно заговорила:
— Эта Дженнифер!.. Если бы вы только слышали, что она заявила, едва я появилась на пороге ее дома! Я — человек, придерживающийся демократических убеждений, восприняла ее слова, как оскорбление и вызов! И сразу уехала! Эта Дженнифер… эта несносная старая дева… эта ярая феминистка!.. Удивляюсь, Алек, почему они с твоей Агнессой друг друга на
— Грета, мне кажется, вам и вашей приятельнице Дженнифер нужно вспомнить слова Иммануила Канта: «Удел женщины — владычествовать, удел мужчины — царить. Потому что владычествует страсть, а правит ум», — примирительно, с легкой улыбкой, процитировал Энтони.
— Вот это правильно! — одобрительно воскликнула Грета. — Рада, что Кант думал так же, как я.
— Мама!.. — засмеялся Карл. — Все-таки, наверное, точнее сказать, что ТЫ думаешь, как Кант.
— Как настоящий мужчина, Кант, без сомнения, благородно уступит пальму первенства женщине. Не так ли, Энтони? — Грета бросила в сторону молодого человека лукавый, немного кокетливый взгляд.
— Безусловно, Грета! — по-прежнему открыто и обаятельно улыбаясь, подтвердил Энтони. — И хочу заметить, что лично мне ближе ваша позиция, чем Дженнифер. Потому что еще Мадзини сказал, что «Мужчина и женщина — те две ноты, без которых струны человеческой души не дают правильного и полного аккорда».
— Он прав, этот Мадзини. Только я не понимаю, почему вы все… кроме Станислава, разумеется!.. ведете себя, как последние болваны? Неужели вы ослепли? — Грета окинула сына, Алека и Энтони долгим многозначительным взглядом. — Почему я не вижу, чтобы хоть один из вас проявлял чисто мужской естественный интерес к такой симпатичной и милой девушке, как Лора? Вас троих словно заморозили. Не понимаю!.. — Грета пожала плечами и встала. Она посмотрела на Лору и неожиданно заявила: — Лора, послушайте мой совет. Пошлите их всех к черту! Кому нужны такие скучные кавалеры? Вы же — невеста на выданье. Вам замуж выходить надо!
— Мадам Хэкман, — раздался ленивый голос Стаса. — Если вы нашли себе союзника в лице Энтони Деверо, то ваша Дженнифер смело может рассчитывать на поддержку Лоры.
— Вот как?.. — брови Греты удивленно взлетели вверх. — Вот уж никогда бы не подумала!.. Лора, — она вопросительно посмотрела на девушку, — ваш брат, очевидно, шутит?
— Отчасти, — улыбнулась Лора.
— То есть? — настойчиво уточнила донельзя заинтригованная Грета.
— Меня, как и Дженнифер, вопрос о замужестве не волнует.
— Лора, а почему? — быстро вмешался Алек и в упор взглянул на нее. Она молчала. Ответил за нее Энтони:
— Очевидно, Лора пока разделяет мнение Джона Милля: «Брак ныне единственное рабство, известное нашим законам. Нет больше рабынь, кроме хозяйки дома». Поэтому-то Лора, наверное, и не спешит становиться «хозяйкой дома». Впрочем, что это мы ведем речь только о Лоре? И одну ее допрашиваем с пристрастием? Насколько понимаю, я сам, Стас, Карл и вы, Алек, тоже свободны от брачных оков. Не так ли?..