Кракле

Карент Оливия

— Друзья мои! Должна честно признать очевидное! — бодро заговорила она.

— Оригинал оказался ничуть не хуже копии! Согласитесь!

С этими словами Олимпия развернула снимок и поочередно предъявила его мужу, дочери и потерявшему дар речи Алеку, узнавшему свое собственное изображение.

Но он быстро справился с собой, размашисто прошагал в столовую, выключил гремевшую до сих пор музыку, вернулся в гостиную, остановился, дойдя до середины, и, медленно оглядев всю компанию, гневно спросил:

— Что здесь происходит, черт

побери?!!

— А что здесь происходит? — встревожилась Олимпия и, недоумевая, посмотрела по сторонам.

— Что?!! — переспросил Алек. — Что?!! — повторил он, задохнувшись от возмущения.

24

Лора, понимая, что необходимо немедленно все объяснить, поспешно произнесла:

— Это Олимпия и Джордж. Мои…

— …гости, — с сарказмом нетерпеливо продолжил за нее Алек. — Это и последнему дураку понятно! А я хотел бы знать другое. Почему вы принимаете своих гостей в моем доме в мое отсутствие. И угощаете их моим коньяком!!!

Оскорбленная его словами и тоном, Лора крепко сжала губы и отвернулась, изо всех сил пытаясь взять себя в руки.

Олимпия, сразу заметив это, прореагировала безотлагательно. Она вновь бросила проницательный взгляд на дочь, потом подошла вплотную к Алеку, вскинула голову и, прямо глядя в его глаза, заявила:

— Увы, но я разочарована! Оригинал все-таки уступает фотогеничному привлекательному мужчине на снимке. Впрочем, как и коньяк. Его вкус теперь не кажется мне таким же изысканным, как вначале. А в моем возрасте я уже достаточно хорошо разбираюсь…

— Сомневаюсь! — отрезал, не дослушав, Алек, испепеляя Олимпию взглядом.

— В чем? — усмехнувшись, уточнила она. — Если ваше заявление касается снимка и коньяка, то, уверяю вас, ваши сомнения напрасны. А если относительно моего возраста… Спасибо! Я польщена! Но вот что теперь делать с коньяком?.. Вернуть его в целости и сохранности, увы, невозможно. Я сделала… увы— увы— увы!.. несколько глотков. Я могу его допить? — спокойно, скрывая улыбку, уточнила Олимпия.

— Гм— м!.. — Алек неопределенно и резко взмахнул рукой.

— Спасибо! — Олимпия допила коньяк, сунула пустую рюмку и фотографию в руки Алека, автоматически принявшего и то, и другое, и посмотрела на мужа: — Джо, нам пора.

— Пожалуй! — невозмутимо откликнулся тот, легко поднялся с кресла, подошел к жене, взял ее за локоть и повел к выходу. У порога он оглянулся через плечо и, многозначительно посмотрев на дочь, серьезно спросил: — Может быть, нам стоит тебя подождать?

Лора невинно пожала плечами и с улыбкой взглянула на мрачного Алека.

— Я уволена, господин Редфорд?

Он, сжав губы, долго молчал, затем, сквозь зубы, процедил:

— Сначала проводите ваших гостей, Лора. Остальное обсудим позже.

Олимпия и Джордж быстро переглянулись, одновременно сказали хозяину «до свидания» и удалились, сопровождаемые Лорой.

Когда они подошли к автомобилю, Олимпия поцеловала

дочь и весело засмеялась:

— Кажется, твои родители произвели на господина Редфорда неблагоприятное впечатление!

— Он на нас тоже! — усмехнулся Джордж.

— Ну нет, милый Джо! Категорически не согласна! — живо запротестовала Олимпия, озорно сверкнув глазами. — Редфорд мне понравился. Обожаю грозных, рычащих, как разъяренный лев, мужчин! Суровых! Мрачных! О-бо-жа-ю!!! — игриво и страстно выдохнула она.

— Однако, Ли… Одно из двух: или я, как и Редфорд, похож на царя зверей; или, если это не так, возникают некоторые сомнения относительно твоего отношения ко мне.

— Ах, так! У тебя сомнения?.. И это после 27 лет совместной жизни!.. — притворно возмутилась довольная сияющая Олимпия.

Продолжая шутливую перебранку, родители погрузились в машину и уехали.

Лора направилась к дому. Безусловно, прогноз матери относительно реакции Редфорда был абсолютно точным. Хотя Лора догадалась о том, что не пришло в голову ни Олимпии, ни Джорджу: Алек принял их за ее друзей, а не родителей. И не мудрено. Отец выглядел очень моложаво для своих 52 лет. Высокая подтянутая фигура, которую он сохранил благодаря самозабвенной преданности волейболу и постоянным тренировкам; умное выразительное лицо, практически без морщин; легкая свободная походка делали его лет на десять моложе. А худенькая стройная мать с эффектной элегантной стрижкой белокурых волос; в очках с тонированными стеклами, закрывающими пол-лица; в короткой узкой юбке и тонкой блузке, откровенно эротичного фасона; в туфлях на высоком каблуке сегодня, как и всегда, производила на окружающих впечатление в лучшем случае старшей сестры, а чаще, как сейчас, например, подруги самой Лоры.

Необъяснимо было только то, почему господин Редфорд так обостренно и неприязненно отреагировал на присутствие родителей. Конечно, к экстравагантному непринужденному поведению Олимпии надо было привыкнуть, чтобы воспринимать ее спокойно, с юмором и доброжелательностью. Мама любила эпатаж. И впечатление от ее шокирующих выходок значительно усиливалось на фоне невозмутимого отца, всегда державшегося с редким достоинством. И он, и Лора, и Стас обожали Олимпию, гордились ее умом и талантом. Их всегда забавляла первоначальная реакция на нее незнакомых людей. Вот и господин Редфорд не стал исключением.

25

Как только Лора появилась в гостиной, Алек, стоявший у камина, немедленно повернулся к ней и, с трудом скрывая свое недовольство, холодно спросил:

— Так что же происходит в моем доме? И как часто?

Лора пожала плечами и бесстрастно ответила:

— Ничего ОСОБЕННОГО, — подчеркнула она, — не происходит. Тем более, «часто». Сегодняшний случай — единственный. ПОКА, — снова выделила Лора, — единственный.

Алек удивленно вскинул брови, глубоко засунул руки в карманы брюк и с сарказмом уточнил: