Крах игрушечной страны
Шрифт:
— Понимаю.
— В смысле — кто должен владеть этим медвежонком.
— Да, понимаю.
— Тогда мы сможем начать работу. Для того, чтобы мы могли выпустить эту пробную партию, судье следует принять не только верное, но и быстрое решение. Только тогда можно будет считать, что Бретт погиб не напрасно.
Последнего утверждения я не понял.
— Почему вас не вызвали в качестве свидетеля? — спросил я.
— Вы имеете в виду — на слушанье?
— Да, на слушание дела.
— Насколько я понимаю, Бретт вспомнил об этом, когда было уже поздно.
— Вспомнил о чем?
— Что я присутствовал при этом
— Каком разговоре?
— Когда он рассказал Лэйни о своем замысле сделать косоглазого медвежонка.
— Что вы имели в виду, когда сказали: "Насколько я понимаю…"
— Так мне сказала Этта.
— Когда это было?
— Где-то на прошлой неделе. Уже после того происшествия.
— В смысле — после смерти Бретта?
— Да.
— Этта вам сказала, что Бретт неожиданно вспомнил…
— Да.
— …что вы присутствовали при этом важном разговоре.
— Да. Видите ли, я действительно при нем присутствовал.
— Как получилось, что вы не сказали об этом Толандам до слушания?
— Видите ли, Бретт всегда знал, что я присутствовал при этом разговоре. Поэтому я думал, что если он захочет, чтобы я выступил в качестве свидетеля, он ко мне обратится.
— Но он к вам не обратился, как оказалось.
— Нет, не обратился.
— Вы помните, как это все произошло?
— Да, конечно.
— Расскажите мне об этом.
Это был один из тех душных сентябрьских дней во Флориде, когда все и вся чахнут от жары и влажности. Бобби Диас — супруги Толанд фамильярно называли его Бобби, — работал у себя в кабинете, когда ему позвонил Бретт Толанд и попросил зайти к нему на минутку.
— Вы помните точную дату этого разговора?
— Нет, не помню. Извините.
— А точное время?
— Простите, не помню.
Но Диас помнил, что это было во второй половине дня, и что ему как раз перед этим позвонил его информатор из "Твоей игрушки" и прошептал в трубку, что его компания считает новую видеоигру фирмы «Тойлэнд», "Погоню за правосудием", "исключительно оригинальной". Даже если бы Бретт не позвонил, Диас все равно пошел бы к нему, чтобы сообщить эту новость.
"К нему" — это в рабочий кабинет Толанда. Секретарша в приемной едва взглянула на Диаса, когда тот побарабанил по ее столу в знак приветствия. Потом Диас прошел в кабинет Бретта, скорее напоминающий богатейшую комнату для игр. Повсюду — вплоть до пола, — были разложены игры, куклы и мягкие игрушки. Насколько Бобби припоминается, тогда, в сентябре, они подбирали подходящее лицо для одной куклы, от которой позже отказались, и на столе у Бретта лежал добрый десяток, если не больше кукольных голов, словно последствия массовой казни. Во время разговора Бретт все крутил одну из голов в руках. Бобби пересказал Бретту…
— Когда вы пришли, Лэйни находилась в кабинете?
— Нет, ее там не было.
— Хорошо, продолжайте.
Он пересказал Бретту хорошие новости, только что полученные от своего информатора в "Твоей игрушке", и Бретт тут же взялся за телефон.
Сперва он позвонил жене (ее кабинет располагался этажом ниже), а потом менеджеру по продаже, и предупредил того, что, возможно, в ближайшее время последует большой заказ от "Твоей игрушки". Потом Бретт позвонил на фабрику в Брадентоне (вот вам и объяснение, почему в главном офисе вам не встретилось ни одного гнома), менеджеру по производству, и сказал, что они могут
Перебирая пальцами кукольные головы, как Квиг в "Мятеже Каина" перебирал стальные шарики — ну, для курильщика, который пытается бросить курить, такие безотчетные движения вполне простительны, — Бретт сказал, что ему неожиданно вспомнилась одна детская песенка. Ее почему-то очень любила детвора у них в городке Ок-Ридж, в штате Теннесси…
— Он именно так и сказал?
— Нет-нет. Я не знаю, в каком городе он вырос. Я сказал это просто так, наобум.
— Надеюсь, все остальное вы сказали не наобум?
Бретту вспомнилось, что время от времени кто-нибудь из детей нет-нет, да и оговаривался, и пел вместо "мишка косолапый" "мишка косоглазый". Бретт предположил, что эта песенка до сих пор широко распространена, и что детям наверняка понравится такая игрушка.
— Мне хочется обыграть эту идею насчет косоглазого медвежонка, — сказал Бретт.
Бобби смотрел на шефа, посасывая леденец.
— Плюшевый медвежонок с косыми глазами — как вам? — спросил Бретт.
— Ну-у… — неопределенно протянул Бобби.
— А когда на него надеваешь очки, глаза становятся нормальными.
Бобби почувствовал некоторый интерес к этой идее.
— Представьте: ребенок целует медвежонка в носик, потом надевает на него очки, и вдруг глаза медвежонка становятся нормальными.
— Ну и как мы это сделаем? — поинтересовался Бобби.
— Не знаю. Кто у нас дизайнер, я или вы? С таким вот уютным медвежонком мы сможем изрядно оторваться…
— Исправление зрения… — задумчиво сказал Бобби.
— Да, исправление стробизма, — кивнул Бретт. — В медицине косоглазие называется "стробизм".
— В Америке миллионы детей носят очки, — сказал Бобби. Он начал улавливать возможные выгоды этой идеи.
— И они ненавидят эти очки, — поддержал его мысль Бретт. — А мы им покажем, что носить очки полезно. Они сами увидят, что очки делают для медвежонка. Они исправляют его зрение.
— По-моему, круто, — сказал Бобби. — Все ассоциации оптометристов нас поддержат.
— Ну и кому мы поручим работу над этим медвежонком?
— Лэйни, — сказали они в один голос.
Бретт потянулся к телефону.
В этот жаркий душный день Лэйни явилась на работу в очень короткой зеленой мини-юбке, темно-зеленой кофточке с открытым верхом и зеленых босоножках в тон наряду. На правой руке красовалось золотое кольцо в форме сердечка. Лэйни была без чулков, а ее светлые волосы были собраны в узел на затылке и закреплены зеленым пластмассовым гребнем. Она выглядела слегка вспотевшей, чертовски привлекательной…
— Ну, вы же знаете, Лэйни — очень сексуальная женщина, — сказал Бобби.
…и уязвимой. Косящий глаз придавал ей удивленный вид. Бобби сперва испугался, что собственный изъян зрения заставит ее встретить косоглазого медвежонка в штыки, но Лэйни сразу ухватила суть идеи, тут же принялась развивать ее, и даже быстро сделала несколько набросков, как должен выглядеть медвежонок в очках и без.