Крадущийся кот
Шрифт:
Мэтт, наконец, нашел нужный ключ, открыл дверь, подхватил сумку и осторожно взял Темпл за локоть, чтобы помочь ей войти в квартиру. За правый локоть. Она отшатнулась, задохнувшись от боли. Его рука отдернулась, точно он прикоснулся к горячей плите. Темпл своими силами проковыляла из прихожей в гостиную, где опустилась на диван, обтянутый белым муслином.
Мэтт робко опустил сумку на журнальный столик, стоящий перед ней.
— Может, принести тебе чего-нибудь?
— Воды.
Он испарился, и Темпл опасливо огляделась по сторонам, с облегчением
Мэтт вернулся с коньячным бокалом, наполненным водой. Он явно не нашел простые стеклянные стаканы в соседнем шкафчике. Темпл было больно глотать. А вода не принесла облегчения ее желудку.
Мэтт уселся перед ней на край журнального столика, чья крепкая конструкция из дерева и толстого стекла позволяла выдержать его вес. Он положил на стол ключи и сломанный каблук, потом нагнулся и бережно разул ее, сняв сначала испорченную туфлю, потом целую. Темпл поджала пальцы под столом на ковре с полосатым зебровым рисунком. По крайней мере, хоть они уцелели.
— Можешь теперь рассказать, что случилось? — спросил Мэтт.
— Я, должно быть, выгляжу жутко.
Он мрачно кивнул, и она чуть не кинулась к зеркалу, чтобы удостовериться, но его сильная рука удержала ее.
— Как ты себя чувствуешь? — осведомился он заботливым тоном, таким же безликим, какой бывает у доктора.
Этот тон почему-то успокоил ее.
— Ужасно, — признала она и передернулась. — Я догадываюсь, что моя одежда тоже выглядит как с помойки?..
— Да нет, ничего. Ты можешь рассказать, что произошло? Темпл вздохнула и тут же пожалела об этом: короткий вздох немедленно отдался болью в плече.
— Двое мужчин напали на меня в подземном гараже «Голиафа». Здоровенные такие.
— Грабители? — спросил он недоверчиво. — Ты что, так сильно сопротивлялась?
— Я вообще не сопротивлялась… так, побрыкалась чуть-чуть. Потом какие-то водители чуть не поцеловались и стали громко выяснять отношения. Тогда те двое… смылись.
— Что они забрали?
— Ничего.
Мэтт снова нахмурился, что только подчеркнуло бархатную теплоту его карих глаз под выгоревшими бровями.
— Что они с тобой сделали?
Темпл осторожно погладила больное плечо, потом прикоснулась к лицу:
— Вывернули мне руку чуть ли не наизнанку. Зажали рот, чтобы не было слышно крика. Потом били… не помню. Все так быстро случилось. Я с трудом понимала, как и куда меня бьют… — попытка рассказать вернула ее к тому, что с ней происходило в гараже. Она остановилась и стиснула опять застучавшие зубы, неконтролируемая дрожь начала сотрясать все ее тело. — Мне кажется… у меня как будто… температура и озноб.
— Шок, — подтвердил Мэтт ее прежнюю догадку.
Он вскочил и скрылся в кухне, там потекла вода, хлопнула дверца микроволновки. Темпл слышала, как она загудела, что-то там согревая. Мэтт выглянул и спросил:
— У тебя есть одеяло?
— Не летом же… Посмотри в той комнате, в бельевом шкафу возле ванной.
Он вернулся
— Кофе должен помочь. И съешь пару крекеров. Она сделала несколько глотков дымящейся горькой жидкости, помусолила печенье. Челюсть у нее болела. И зубы тоже. Растворившийся крекер сползал по пищеводу, как цементная жижа, но мозги немного прояснились. Мэтт сел возле нее на диван и держал чашку между глотками, потому что Темпл все еще потряхивало.
— Ты сможешь узнать этих парней?
— Я не знаю. Ты сможешь узнать ураган?.. Может быть.
— Они что-нибудь говорили, вообще объяснили, за что они тебя так?
Темпл молчала. Мэтт принял это молчание за приступ слабости и поднес к ее губам чашку с кофе. Она с благодарностью отпила. Тепло проникало в тот уголок ее тела, который заледенел от ужаса и ни на что не отзывался. И кофе — хорошая причина, чтобы помедлить с ответом. Это позволяло ей решить, что сказать. Сказать правду — значит рассказать о Максе, о котором она избегала говорить даже сама с собой, не то что с Мэттом Девайном. К тому же, знать что-то о Максе, кажется, было опасно для здоровья.
Она, наконец, подняла глаза на Мэтга и помотала головой, показывая, что отвечать на такие вопросы, так же, как задавать их, не имеет смысла. Он воспринял этот жест как отрицательный ответ на свой вопрос, и она не стала его разубеждать.
— Дай я посмотрю, — он потянулся к ее лицу. Она пискнула, но сидела, не шевелясь.
— Ты поранила щеку изнутри об зубы. Крови много, но это не страшно. Левый глаз, похоже, заплывает. Опухоль будет увеличиваться.
Спокойное описание ее травм делало их устранимыми, преходящими. Ее дрожь начала успокаиваться, но боль усилилась.
— Почему ты держишь руки так?
— Как — так?..
Темпл взглянула вниз на свои руки, сжимающие атласную кромку пледа. Она сидела, согнувшись, завернувшись в него и обняв себя руками, точно от холода. Руки были скрещены на животе, левая придерживала правую.
— Они… били меня сюда.
Одно упоминание об этом вызывало боль.
Мэтт бережно взял ее правую руку, поддерживая запястье.
— Запястье не сломано, иначе ты бы уже кричала, — он слегка потянул, выпрямляя руку в локте, и Темпл зашипела сквозь зубы. — Сильное растяжение, я думаю. Некоторое время поболит.
Попросив прощения взглядом, он попробовал повернуть пострадавшую конечность. Боль была не такой сильной, как когда она пыталась что-нибудь делать этой рукой. Мэтт следил за ее рукой и одновременно за ее лицом, отстраненно и внимательно, как доктор или тренер. Нуда, конечно! Он же занимается восточными единоборствами. Должен быть хорошо знаком с… боевыми ранениями.
— Лед, — сказал он.
Кэрол Нельсон Дуглас
— А?.. — вот странно, совсем недавно она сама предлагала лед другой женщине.