Крадущийся кот
Шрифт:
— Выдумаете, Макс…
— Фокусник мог это сделать, но сбежал ли он потому, что нашел своего сообщника мертвым и понял, что будет следующим, или потому, что сам его убил, я не знаю. Я также не знаю, для чего был устроен данный пункт наблюдения — чтобы подсказывать карты сидящим внизу за столами сообщникам или чтобы шантажировать шулеров… какая разница.
— Да уж, какая разница!.. Макс или убийца, или добыча, которую преследует убийца.
— И, если кто-то охотится за ним потому, что он слишком много знает, они не могли выйти на вас, потому что
— «Завсегдатаем»!.. Господи, лейтенант, это звучит так, будто я непрерывно шлялась по казино! Да, я встречалась с Максом там пару раз — поужинать и выпить вина. И была на нескольких шоу.
. — Вы же, наверное, знали его программу наизусть.
— Программа, конечно, была одна и та же, но и сам Макс, и аудитория были каждый раз разными. Это было особенностью Макса: он никогда не повторялся. Никогда не делал одну и ту же вещь одинаково.
Молина оценила интересные выводы, проистекающие из этой оценки, не потеряв лица, а потом трезво кивнула:
— Они вас увидели и узнали, и решили получить кое-какие ответы. Это значит, что они в «Голиафе» свои, и что вам опасно там появляться. Есть какая-нибудь возможность отказаться от этой работы?
— К сожалению, нет. Молина покачала головой:
__Тогда оно будет продолжаться в присутствии полиции. Вы бродите вокруг чего-то гораздо более ужасного, чем можете себе представить. Вам просто повезло, что водители поссорились в непосредственной близости от места событий, иначе, даже если вы действительно не знаете, где Макс Кинселла, те двое громил не остановились бы. Похоже, им просто нравилось их занятие.
Темпл кивнула. Повезло.
— Ну, хорошо, — заключила Молина. — Приезжайте завтра прямо с утра в полицейский участок в центре города, чтобы посмотреть фотографии. Я подниму ребят. Если эти парни хотят увидеться с Кинселлой, я хочу увидеться с этими парнями.
— Лучше с ними, чем с ним, — пробормотала Темпл, соскакивая — ой! — с кушетки.
— Что?
— Я сделаю все, что могу, лейтенант, — пообещала Темпл уже у двери и немедленно удрала.
Золотая голова Мэтта согрела ее затуманенный взгляд, точно пятно солнечного света в тоскливом приемном покое. Она направилась прямиком к нему и рухнула в соседнее кресло. Это был длинный и кошмарный вечер.
— Все, я свободна. Никакого рентгена, никакого гипса, никакой инвалидности. Они пытались возложить на меня ответственность в потакании насилию, можешь себе представить? И нам надо сделать остановку у аптеки по пути домой.
Мэтт взглянул на пластиковый больничный браслет с именем у нее на запястье и кивнул, поднимая с пола ее сумку. Ему, впрочем, тут же пришлось поставить ее обратно: к ним приближалась лейтенант Молина. Она затормозила и присела перед Темпл на корточки, невозможно было никуда сбежать от ее пронзительного взгляда и серьезного выражения лица.
— Я знаю, вы не очень прислушиваетесь
Темпл сидела и молчала.
— Она права, — сказал Мэтт.
Темпл искоса посмотрела на листок с телефоном. Блин, может быть, им там нужны хорошие пиар-менеджеры.
— Ладно, давайте.
Молина похлопала ее по колену — это Молина-то! — и встала. Она улыбнулась Мэтту одобрительной улыбкой, которой Темпл, например, никогда не удостаивалась:
— Спасибо за оказанную вовремя поддержку.
— Оказывать поддержку — моя профессия. Я работаю на телефоне доверия.
Выразительные брови Молины слегка приподнялись, потом она кивнула:
— Тогда проследите, чтобы она позвонила в группу.
— Я прослежу, чтобы она поняла, что это важно. А Темпл сделает то, что она считает для себя лучшим.
— Лучшее для нее — именно то, что я сказала.
— Р-р-р! — прорычала Темпл тихо, когда Молина ушла. — Что за невыносимая тетка!
Мэтт усмехнулся, следя за удаляющейся темно-синей спиной железной леди.
— Невыносимо правильная. И не отвяжется, пока не добьется своего. Напоминает мне мать-игуменью. Пошли, я отвезу тебя домой.
Домой!.. Какое приятное слово. И как приятно, когда есть кто-то, с кем можно туда возвращаться.
Глава 18 Сосед, за которого не жалко умереть
Когда они, наконец, добрались до дому, и снова, во второй раз за день, стояли перед дверью ее квартиры, Темпл чувствовала себя девяностолетней старушкой. Мэтт на этот раз отпер дверь легко и быстро и пропустил Темпл вперед. Она вошла, удивленная зажженным везде светом. За кухонным столом сидела Электра Ларк и красила ногти в черный цвет.
Увидев Темпл она вскочила и бросилась навстречу, точно вихрь пестрой гавайской расцветки, раскинув руки для объятья и одновременно растопырив пальцы, чтобы не размазать лак. Объятье, таким образом, превратилось в легкое соприкосновение щек, во время которого Темпл почувствовала незабываемый запах духов «Эмерад» — о, только не это!..
Мэтт улыбался широко, как бойскаут:
— Я позвонил Электре, пока ты была у врача. Электра энергично кивнула, ее длинные серьги зазвенели.
— Я открыла дверь запасным ключом, чтобы забрать из вашей квартиры охлаждающие травмпакеты, — сказала она Мэтту. — Они уже в морозилке. Вы, ребятки, явно умираете с голоду? Я могу заказать пиццу.
— Я не хочу есть. — Темпл проковыляла в гостиную и остановилась, пораженная: ее журнальный столик был сдвинут к балкону, диван разложен и застелен чистым бельем.