Коза на роликах
Шрифт:
– …Ждет смерть, я поняла, а где же мы столько денег… – поинтересовалась Василиса, но трубка уже раздражала ухо короткими гудками.
– Ну чего там? – тормошила Василису Люся.
– Живенький такой разговорчик получился – куда ни кинь, везде Бедровой смерть получается…
– А чего они хотели-то?
– Запросы у них не скромные, сразу скажу. Начнем с того, что они потребовали все наши расследования прекратить, как тебе, а?
Люся тяжело вздохнула:
– Значит, верной тропой идем, где-то рядом преступник, слишком близко подошли…
– Толку-то! Он сказал, что если мы дальше ковыряться станем, Наталье
Люся безнадежно повесила голову. Микрорайон Северный центром города не считался, напротив, он распластался на окраине, медленно застраивался девятиэтажками, и простора там было хоть отбавляй. Особенно дурная слава ходила о стройке спорткомплекса. Этот огромный массив, куда по плану должны были стекаться все жители микрорайона, возводить не спешили, и стройка вот уже несколько лет вселяла страх и желание никогда к ней не приближаться – не приведи бог, что-нибудь стрясется, хоть заорись, ни одна живая душа не услышит. А тут еще и в одиннадцать вечера!
– Где же это урна у фонаря? Мы что, еще и искать там должны? – хмурилась Люся.
– Люся!! У меня идея!! – воскликнула Василиса.
– Даже не думай – в урну я не полезу! – категорически возразила Люся.
– Значит, и тебе пришла в голову эта чудесная мысль? А что, Люся? Вот ты представь: преступник подкрадывается к урне, только туда сунется, а оттуда ты его за руку – цап!! Наручники – хрясть!! У мужика инсульт, и нам никаких проблем.
– И как мы у этого, с инсультом, узнаем, где он Наталью прячет? И вдруг он стрелять начнет в эту самую урну, когда я его за руку держать буду?
– Ну… – задумалась Василиса на секунду. – Ну, в урне же темно, можно подумать, он прямо такой снайпер… может, и не попадет еще…
Теперь Люся блестела глазами:
– У меня интереснее идея: ты садишься под этот самый фонарь и вроде как просишь милостыню. И вот когда он протягивает тебе десятку, тут-то ты и накидываешься на него, за руку – цап! Наручники – хрясть!
– Это и не идея никакая! Там проходимость для нищенки маленькая, прямо скажем, и вовсе никакой нет, не ходят там люди, чего я там сидеть буду? И нищие в одиннадцать не работают, у них другой график. Ну это второй вопрос, ты мне, Люся, скажи, где нам деньги брать? Ну, допустим, провалилось у нас дело, деньги-то все равно отдавать нужно, иначе Наталью не отпустят.
Люся и вовсе закручинилась.
– Ты мне предлагаешь?.. Господи, неужели все-таки придется идти под венец? – притворно вздохнула она и скороговоркой добавила: – Я, Васенька, сейчас позвоню ему… черт, как же его зовут, все время забываю… Старичку этому звякну и договорюсь с ним о встрече. Завтра придется, наверное, в загс идти, не погибать же Наташе. Ах ты, горе какое…
Все следующее утро Василиса обряжала Люсю в самые красивые одежды, тонко рисовала стрелки на веках, выщипывала брови – в общем, готовила на выданье.
– Ты адрес-то помнишь? – в который раз спрашивала она у Люси.
– Ну конечно, нет! Я и имени его никак
Люся быстренько порылась в старенькой записной книжке и нашла то, что нужно.
– Надо себе на руку имя суженого записать, не станешь же каждый раз в книжку заглядывать. Ага, Матвей Артемович. Матвей Артемович… не дери так волосы, больно!
К полудню «невеста» была готова.
– Ты, Люся, сильно не рассусоливай, сразу про деньги уточни, – наставляла Василиса, направляясь вместе с подругой к дому жениха.
Люся и сама не хотела тянуть с таким важным вопросом – денежным, надо же было знать, какой конкретно суммой она будет располагать.
Возле подъезда Василиса обняла подругу, ткнулась ей в макушку длинным носом, хлюпнула и, вытащив из кармана огромный, точно скатерть, платок, приложила его к глазам.
– Ступай, девочка моя! Дай бог тебе счастья… и денег побольше.
Люся подобрала полы пальто и понеслась на этаж миллионера.
Матвей Артемович открыл сразу, помог раздеться и остолбенел. Иного Люся и не ожидала – сегодня она была королевой! Кипенно-белый блузон Василисы доходил Люсе до колен и загадочно скрывал формы. Складки на нем Василиса еще вчера накрахмалила киселем, и они теперь торжественно торчали, будто пластиковые панели. Юбка – черная, узкая и длинная – полностью скрывала ноги и эротично зазывала разрезом сзади (юбочку еще в десятом классе шила Ольга, и только сегодня Люся не пожалела, что ее не выкинула). А прическа! Василиса назвала ее «весенние грозы», полчаса парилась, начесывая подругу, и теперь Люсенька даже стала на голову выше. А макияж! Глаза подведены, ресницы накрашены, Василиса даже тонального крема не пожалела. Стоит ли удивляться, что несчастного «денежного мешочка» едва не хватил инфаркт. Сам он, к слову сказать, выглядел не так достойно: простенькие брючки с пояском вместо ремня, фланелевая рубашка и бурно колосящиеся бакенбарды, которые вышли из моды сразу после гибели Пушкина.
– Люсенька… Люся… пройдемте… даже не знаю, куда вас и пригласить. В той комнате у меня внук. Пойдемте на кухню! Вы не против пройти на кухню?
Люся только хотела плавно проколыхаться на кухню, как из комнаты выскочила афганская борзая и кинулась на грудь гостье целоваться.
– Куся! Кусенька! – нервно хихикала Люся, стараясь сохранить макияж, который стремительно исчезал под языком собаки. – Куся же… Ты помнешь мне… блузон…
– Да ничего-ничего, видите, как она радуется! – умилялся Матвей Артемович, блестя старческими слезами. – Вот так бы век на вас смотрел, не нагляделся.
– Давайте уж ближе к делу, – прервала сентиментальную часть Людмила Ефимовна, заскочила в кухню, втащила туда жениха и плотно закрыла дверь.
Хозяин проводил печальным взглядом оставшуюся за дверью собаку, потом вздохнул и стал быстро выставлять на стол угощение. Появилась заляпанная масленка, потом пузатая сахарница без крышки, карамельки, пряники… В общем, мужчина достойно подготовился к встрече с женщиной, однако Люся несколько иначе представляла себе застолье с миллионером.
– Не будем тянуть время, давайте сразу к делу, – серьезно начала Люся, отодвинув чашку. – Я согласна выйти за вас замуж. Когда будем составлять брачный контракт?