Ковыряла
Шрифт:
То, что в переулке не горят фонари и разбиты камеры, я проверил заранее. Сейчас, когда от земли начал подниматься туман, мы с Козей как две тени среди мусорных куч.
Глава 7
Консервы тырить
Наверху щёлкнул запор, скрипнула дверь.
— Дро Ковыряла! — позвала тихо Кози. — Открыла!
— Уже лезу.
Подтянулся и вскарабкался на наружную лестницу.
— Рад, что ты справилась, — сказал я, оказавшись внутри здания.
— На повороте почти застряла, запаниковала так, что начала задыхаться! Но потом всё-таки продышалась, успокоилась, повернулась набок и пролезла. Вся новая одежда грязная теперь!
— Ничего
— Я думала, тут темно, но неон горит. Зачем, тут же никто не бывает?
— Неон должен гореть везде. Со времён Чёрного Тумана так принято.
— Тут всё такое… Новое! Стены почти не поцарапанные, двери не ободранные, пол не истоптан, граффити нет, светильники не разбиты. Так странно!
— Чего странного? Как закрыли, так и стоит. Раньше за ними лучше ухаживали, меняли оборудование, повреждённые панели, мыли, красили и так далее.
— Ого, серьёзно? Трудно себе представить даже. В низах же ничего не чинят!
— Никлай говорит, тогда не было «низов» и «верхов».
— А что было? Средка?
— И Средки не было, её как раз из-за тумана построили. А до того все жили тут, даже промы. Только владетели сидели в своих башнях. И народу было столько, что в подземке не протолкнуться! Ты не была на Барахолке?
— Нет, никогда. У меня же ни токов нет, ни дышки.
— А, ну да, точно. В общем, ты бы офигела, какого размера там станция. Сейчас она пустая, только торговцы сидят, но строили-то её ради пассажиров. Прикинь, какие толпы там ездили!
— Это вам Никлай рассказывает?
— Это и многое другое. Теперь тоже будешь слушать.
— Спасибо!
— Пришли. Вот, смотри, нам нужен этот дисплейный модуль.
— Ого, какой большой!
— Холловый. Они раньше везде стояли, а теперь только в «Шлокоблоке» один, ну и в «консервах» сохранились. В общем, он мне нужен.
Я включил экран, чтобы убедиться, что тот исправен. Глупо было бы притащить дохлый модуль.
— Ух ты, какая картинка сочная! — обрадовалась Козя. — И цвета, и вообще…
— Так он, считай, новый. То есть им всем по дофига лет, до Чёрного Тумана сделаны, но этот не работал, поэтому экран не подсевший.
— Ух ты! А Средка правда такая… такая… офигенная?
На видеостене реклама заведений центрального променада. Не самая интересная, как по мне, — и сюжет банальный, и музыка однообразная. В ней свежий пострендник после «первой десятки» впервые оказывается на Средке и выбирает между бюджетными заведениями дальних линий и топовыми центровыми. Сначала он вроде как жмётся и хочет растянуть выплату подольше, поэтому идёт туда, где подешевле. Но там его сперва краймят (спасает доблестный киб-полис), потом в баре наливают какого-то фуфла, на дансинге впаривают левый стим, потом в борделе попадается глючная мапа, потом какая-то шалава разводит его на токи и кидает… Парень начинает типа грустить — не так он представлял себе отрыв после ренда! Но тут случается чудо: он встречает классную девчонку! Вся такая отвал башки, даже у Таришки фигура не настолько улётная. Рыжая, понятное дело, рыжие все красотки. Она, конечно же, направляет его на центральный променад — вот это прям классно снято, лучший момент: ведёт такая за руку, как будто выводя из тьмы на свет, сама вся сияет, одежда просвечивает, лицо парня наполняется неоном и счастьем. Ну и тут, конечно, фигак: огни, голограммы, музон, все красивые, шикарно одеты, тряпки модные, с подсветкой, сеты у всех премиум-плюс с декоративными накладками, а если скрытые — то фигуры
— Да, Средка прикольная, — соглашаюсь я, отключая экран. — Дорого всё только дичайше. Особенно на первой линии, которая в рекламе. Там, говорят, выплату за ренд-десятку можно реально за месяц просрать. На самом деле в дальних кварталах всё не так плохо, как тут показывают. Поменьше огней и голограмм, но услуги, в принципе, те же.
— Как бы я хотела всё это увидеть! — мечтательно закатывает глаза Козя.
— Да никаких проблем вообще. На самом деле даже айдишка не нужна, не обязательно же на моноре ехать.
— А как?
— Я тебе покажу потом. А сейчас сходи в какой-нибудь модуль, возьми там покрывало с кровати, дисплей замотать. Двери все разблокированы.
Пока я осторожно демонтирую экран — винты кое-где прикипели, не хочется сорвать, потом мороки не оберёшься, — Козявка валяется на диване, завернувшись в спёртое с кровати покрывало.
— А учиться кто будет? — с укоризной спрашиваю я. — Кому практики не хватало?
— Так это же обычный телек, просто большой. Я у себя их выковыривала, когда с камерами возилась. Но если тебе надо помочь…
— Не сейчас, я пока сам. Тут легко крепежи обломить, пластик подуставший. Скажу, когда помощь потребуется, отдыхай.
— Ты же меня в помощницы взял только потому, что я худая и могу в вентканал пролезть?
Ишь ты, догадливая какая!
— А ты думала, я в тебя внезапно втрескался?
— Ну… нет, не думала, наверное. Так обрадовалась, что вообще ни о чём не думала. Только сейчас сообразила. А что, если бы я застряла, ты бы меня бросил пеглям на съедение?
— Нет. Вытащил бы.
— Как?
— Есть способы.
— Правда?
— Клянусь Креоновой плешью!
— А у него что, плешь была?
— Не знаю. Но в старой рекламе он всегда в капюшоне и маске. Небось прыщавый и плешивый был, иначе зачем так прятаться?
— Ты надо мной смеёшься, да?
— Просто шучу. Вытащил бы, не сомневайся. А вот если бы зассала и не полезла, то на этом бы твоё помощничество кончилось, — признался я честно. — Мне трусиха не нужна.
— То есть ты не на один раз меня позвал?
— Это не последний вентканал в низах.
— Опять шутишь?
— Типа того. Да не напрягайся ты, у нас договор. Я своё слово держу, если не облажаешься, научу всему, чему смогу.
— Так это если не облажаюсь…
— Ты лучше скажи, как так вышло, что твоя мама тебя в интер не сдала?
— Не знаю. Мне же тринадцать всего было, когда она не вернулась. Не соображала вообще ничего. Жила с ней, думала, так и надо. А потом хоба — и одна осталась.