Ковен озера Шамплейн
Шрифт:
Джулиан задумчиво тронул кончиком языка место, где раньше находился передний зуб, и усмехнулся:
– Гримуар невозможно уничтожить. Как еще, по-твоему, он дожил в идеальном состоянии до наших дней? Защитная печать…
– Одри сняла ее.
Джулиан замер, но не повернулся ко мне. Лишь челюсть его клацнула, что не предвещало ничего хорошего.
– Любопытно… И что теперь? Ты лишишь Верховную главной реликвии ее рода? Гримуар ведь нужен не только мне. Одри не сможет обучаться без него…
– Да, не сможет, и это освободит ее от тебя хоть на какое-то время.
Рэйчел покачивалась
– Одри. – Рэйчел поймала мой взгляд, затуманенный слезами. – Ты справишься. Беги!
Я затрясла головой, отказываясь двигаться с места, но Рэйчел уже все решила за меня. Она глубоко вздохнула и с размаху бросила книгу в огонь, в котором трещали осколки лампы.
– Нет! – Крик Джулиана сотряс воздух, и он с ревом бросился на Рэйчел, уворачиваясь от всполохов и хватая ту за горло. Раздался хруст, но было поздно.
Магия, хранящая гримуар в первозданном виде столетиями, делающая его неуязвимым для влаги и огня, лопнула, и брызги ее выстрелили во все стороны.
Оставшиеся керосиновые лампы полопались, и огонь превратился в бушующий смерч. Что-то в подвале засвистело, как вскипевший чайник, и я выскочила из дома за миг до того, как все взлетело на воздух.
Скатясь вниз и отбив колени о лестницу, я перевернулась на спину и взглянула на некогда уютный домик, разрушенный магией и пожаром.
В тот момент я не думала, успел ли выбраться Джулиан, – уповать на его смерть было бы слишком наивно. Я сидела на песке и смотрела, как сгорают все мои вещи вместе с тысячелетней книгой. Там, под проломившейся крышей, сгорала и моя семья.
Шрам на предплечье заныл, белея. Он стал надгробием, а мое тело – кладбищем. Лицо, запятнанное сажей, обжигал жар огня. Запах сгорающей плоти и пергамента.
Языки пламени уничтожают, уничтожают, уничтожают.
Они сожрали все, не оставив ничего от моей души, и я закричала.
* * *
К счастью, закричала я лишь во сне. Открыв глаза, я сфокусировала взгляд на выбеленном потолке, с которого на меня смотрели флуоресцентные звезды: до того как перейти в распоряжение Коула, комната принадлежала моему старшему брату Маркусу. Подушка пахла медовым печеньем и корицей, а наше с Коулом спальное одеяло накрывало меня.
За окном было уже светло. Собирая по осколкам фрагменты памяти – Ривер-Хейтс, религиозные фанатики, Ферн, телепортация, призраки прошлого, – я осмотрелась и выругалась, поняв, что все было взаправду.
– Ну и задам же я им трепку! – пробурчала я себе под нос, садясь в кровати, но тут же схватившись за голову. Очевидно, я нехило приложилась затылком о лестницу при падении. – Ох, черт… Ладно, сначала выпью аспирин. Трепка подождет.
В ногах что-то зашевелилось и протяжно мяукнуло, выражая согласие. Огромный рыжий кот подмял под себя мои ступни, вибрируя, как массажер.
– Привет, толстая буханка, – улыбнулась я, дотягиваясь до Штруделя, чтобы почесать его за ушком и услышать довольное урчание. – Ты был здесь со мной все это время? Хороший мальчик!
–
Я застонала от новой вспышки боли, слишком резко повернувшись. Под сводом витражного окна сидел Коул, растирая заспанное лицо. На нем была старая рубашка Исаака в зеленую клетку, из-за которой он сливался с пестрой обивкой дивана.
– Я тебя не заметила, – смущенно призналась я. – В этой рубашке ты слишком похож на дедушкино кресло.
Коул опустил взгляд, но ему оставалось лишь гадать, как ужасно она сидит на нем, раз я спутала его с предметом интерьера.
– Хм, может, эта рубашка наконец-то отпугнет от меня Диего? – Коул улыбнулся, но ответной улыбки не получил. Будто почувствовав это, он поджал губы и выпрямился, пока я распутывала плед. – Ты злишься?
– А сам как думаешь?
– На улице шторм. – Коул повернулся к окну, прислушиваясь, и раскат грома прокатился по берегу Шамплейн. – Так что, полагаю, да.
– Гениально, Шерлок.
Я даже не пыталась скрыть яд, сочащийся в моих словах. Мне все еще не верилось, что до такого можно было додуматься! И это непонимание кипело внутри, требуя немедленного выхода, чтобы не разорвать меня.
– На какую еще реакцию ты рассчитывал? – спросила я, и Коул потупился. – Ты сговорился с Диего за моей спиной и воскресил из мертвых члена моей семьи, даже не предупредив об этом! Я ведь не рассказывала, как именно умерла Рэйчел. Это стало ужасной трагедией для меня. Я знала, что когда-нибудь освою некромантию и смогу вызвать ее сама, но я бы никогда не стала этого делать, потому что… Потому что это неправильно! Она и так сделала для меня слишком много, чтобы дергать ее с того света. Не говоря о том, что я не готова прощаться с Рэйчел еще раз, когда заклятие, удерживающее ее, иссякнет. – Я говорила и говорила, а Коул сидел и покорно слушал, не осмеливаясь перебивать. – Ты просто взял и столкнул меня лицом к лицу с моим прошлым, которое до сих пор видится мне в кошмарах. Между прочим, это был мой первый в жизни обморок!
Коул втянул голову в плечи, приняв вид побитого щенка. Но когда он извлек из кармана бронзовое зеркальце, которое я почти не видела за эти месяцы, и принялся перекатывать его в руке, чтобы успокоиться, моя злость начала таять. Спустя минуту от нее ничего не осталось, и даже усилием воли я не смогла разозлиться вновь.
Тяжело вздохнув, я придвинулась к краю кровати.
– После такого я имею право выгнать Диего из ковена! Вы должны были подождать и сначала обсудить все со мной.
– Знаю, но мне было важно сделать для тебя хоть что-нибудь, – признался он, и зеркальце заскрежетало, стискиваемое в кулаке. – Мне надоело быть бесполезным.
Я нахмурилась и осторожно спросила:
– Скажи честно, ты решил связаться с Рэйчел, потому что хотел порадовать меня? Или все-таки чтобы она обучила тебя навыкам атташе?
Коул сконфузился. Когда-то давно, когда мы еще жили в Бёрлингтоне и расследовали ритуальные убийства, он спросил: «Как думаешь, Рэйчел бы одобрила мою кандидатуру?» Уже тогда Коул загорелся идеей стать ей ровней, а ослепнув… воспылал этим желанием с удвоенной силой.
Он молчал, и я поняла, что знаю его слишком хорошо.