Ковчег любви

Джордж Кэтрин

Маргарет и Хью занимались уборкой оберток, а Джудит сунула маленький сверточек в руку Нику.

– Счастливого Рождества, Ник, – хрипло проговорила она и раскраснелась оттого, что его глаза резко прищурились и густые черные ресницы прикрыли огонек, мелькнувший в них, когда он взглянул на подарок. Ник осторожно снял золотую, в полоску, обертку, и открыл маленький кожаный футляр. Джудит в напряжении наблюдала за Ником, а он с недоверием смотрел на пару прямоугольной формы запонок из чистого золота, на которых была выгравирована его монограмма. Он поднял изумленный

взгляд на Джудит и молчал так долго, что привлек внимание Маргарет.

– Что у тебя там? – спросила она. – Боже, какая прелесть! Хью, посмотри-ка!

Хью посмотрел и, подняв брови, перевел взгляд на красную до корней волос сестру.

– А это откуда взялось, Джу?

Она повела плечами и снисходительно улыбнулась.

– Так, пустячок. Я его заранее припасла. – Она нагнулась, чтобы поднять Таб. – Не пора ли приступать к работе? Ты бы понаблюдал за теми велогонками вокруг Франции, Ник, пока я помогу Маргарет с самыми последними приготовлениями. Гости вот-вот будут.

– Сначала главное, – сказал Ник и обнял ее вместе с ребенком. Таб залилась смехом, когда он стал целовать обеих. – Спасибо, Джудит. Не знаю, как тебе удалось раздобыть такой чудесный подарок, но я всю жизнь буду дорожить им.

Остаток дня у Джудит прошел в кипучей деятельности: она встречала гостей, следила за овощами, разнимала близнецов, их двоюродных братьев и юных соседей, ведь все приглашенные ребята получили в подарок велосипеды и притащили их с собой, чтобы развлекаться вместе. К моменту, когда Хью разделывал индейку в одном конце стола, а Джим Слейтер – вторую, в противоположном конце, Джудит пребывала в таком радостном настроении, какого не испытывала со дня своей свадьбы.

В полосатом переднике поверх своих обновок, со смешными серьгами в ушах, она подавала хлебный соус, брюссельскую капусту в сухариках и картофель, а Ник разносил тарелки, разливал вино, подкладывал дров в очаг, и собравшаяся большая компания разделалась с великолепно приготовленным рождественским обедом подчистую – до последней ложки сливового пудинга под коньячным соусом.

После этого младших отпустили играть во двор, а старшие какое-то время обменивались новостями о родных и знакомых. Под шум голосов Ник обратился к Джудит:

– Что там по плану дальше?

– Дальше мы с Маргарет приготовим кофе, Хью поставит портвейн. Будем просто беседовать и наслаждаться общением. Потом соседи уйдут, а мы вернемся в дом и ненадолго разойдемся по своим углам. Вечером еще поедим. И, предупреждаю, будут игры.

Ник широко улыбнулся.

– Игры?

– Ну да, шарады, дорисовки и так далее. Глупо, но весело. – По лицу Джудит пробежала тень.

– В чем дело? – спросил он.

– Ни в чем. Все прошло. Как с гуся вода…

– Скорее – с индейки!

Она рассмеялась. Призрак исчез – исчезло воспоминание о прошлом Рождестве, когда в течение всего празднества ей пришлось делать веселую мину при плохой игре.

Джудит разносила кофе, когда вбежали сломя голову четверо возбужденных мальчиков и сообщили, что пошел сильный снег и поднимается

ветер.

– Снег! – испуганно повторила Шарлотт, сестра Маргарет.

– Не впадай в панику! – ласково сказал Хью и усадил ее обратно на стул. – Оставайся ночевать, пусть Том выпьет немного портвейна.

– Но…

– Отличная идея, – поддержала мужа Маргарет. – Зачем портить такой день поездкой через Севернский мост в метель? Мы вас куда-нибудь втиснем, с условием, что будете участвовать в играх. Наверняка ты мастер по части шарад, Том.

Шарлотт явно успокоилась и легко дала себя уговорить. Только поздно вечером, когда завершились последние игры и все были готовы ложиться спать, Шарлотт наконец спросила, куда именно Маргарет собирается ее «втиснуть».

Маргарет на мгновение задумалась, а Джудит спокойно предложила:

– А что, если в комнату Таб, Магс?

На ферме Лонгхоуп в каждой комнате стояло по двуспальной кровати, так что предложение было вполне разумным. Но Маргарет вопросительно смотрела на Джудит, пока все желали доброй ночи друг другу, перед тем как разойтись. И вдруг Ник, ходивший с Хью в сарай, чтобы проверить, погашен ли очаг, появился на пороге, притопывая ногами и стряхивая снег.

– Что-нибудь случилось? – тут же спросил он, переводя взгляд с Маргарет на Джудит.

– Надеюсь, ты не будешь возражать, – как бы невзначай ответила Джудит, – но я забрала твои вещи из комнаты Таб, чтобы освободить ее для Шарлотт и Тома.

– Все в порядке, – не задумываясь, ответил он. – Я пересплю ночь где-нибудь на диване.

– Незачем на диване… – сказала Джудит тем же легким тоном. – Ты можешь перейти ко мне.

Он остолбенел и не сводил с нее глаз, а Маргарет поскорее пожелала им доброй ночи и утащила из комнаты зачарованного зрелищем мужа. Джудит и Ник остались одни.

– Ты серьезно? – хриплым голосом спросил Ник.

– Глупо спать на диване в такую погоду. По ночам в доме холодно, а мне бы не хотелось, чтобы ты слег с пневмонией. – Джудит огляделась вокруг. – Кажется, здесь все в порядке. Пожалуй, пойду наверх. Пошли?

Он молча кивнул и пошел за ней в холл, потом поднялся следом наверх, по дороге выключая свет. Они шли в другой конец дома, в комнату, где Джудит спала всю жизнь – до того дня, когда стала женой Николаса Кэмпьена.

– Жаль, собственной ванной при моей комнате нет, – проговорила она, немного запыхавшись. – Но, наверное, уже освободилась та, у лестничной площадки.

– Мне идти туда первому? – спросил он сдавленным голосом.

Джудит кивнула, протянула ему сумку с банными принадлежностями, которую он купил накануне, и, как только дверь за ним закрылась, сорвала с себя одежду, отыскала в ящике ночную рубашку, всю в оборочках, полученную в подарок много лет назад, но так ни разу и не надетую, расчесала волосы и немало удивилась румянцу на щеках и блестящим глазам, когда посмотрела на себя в зеркало. Она накинула старый махровый халат и, когда вернулся Ник, прошмыгнула мимо него, чтобы в свою очередь отправиться в ванную.