Ковбой без обязательств
Шрифт:
Голос Кольта прорезал шум вокруг, низкий и уверенный, и зацепил меня, как крючок под ребра.
— Потанцуем?
Его рука зависла у моей талии, не касаясь, но так близко, что я чувствовала тепло сквозь тонкий атлас. Возможность этого прикосновения горела ярче неоновых огней над головой, ярче взглядов всех в баре, следящих за нами.
— Да. — Я кивнула и вложила ладонь в его.
Его большой палец погладил внутреннюю сторону моего запястья, когда мы двинулись сквозь толпу. Он не спешил, не расталкивал людей. Его тело заслоняло мое, и я позволила себе идти следом,
Кольт привел нас к краю танцпола, где свет стал мягче, а музыка вибрировала в теле. Он развернул меня полукругом, и я оказалась лицом к нему, а толпа сомкнулась вокруг нас размытым фоном.
Он замер, разглядывая меня с такой внимательностью, что мне захотелось поежиться. Он отмечал все: румянец на щеках, сбившееся дыхание, напряжение в моей позе. Его губы медленно изогнулись в порочной улыбке, когда он притянул меня к себе, плотно прижав к своему телу.
— Мне правда нравится это платье, — хрипло сказал он.
Мне казалось, я выхожу из собственной кожи, когда он поднял мои руки и позволил им лечь ему на плечи.
— Ты понимаешь, что на нас все смотрят? — прошептала я, когда его ладони опустились на мои бедра.
— Пусть смотрят.
Он притянул меня еще ближе, одна рука легла между моими лопатками, и внезапно остались только мы двое в янтарном свете, его тело, прижатое к моему, и музыка, глухо гудящая под стуком моего сердца.
Кольт двигался медленно и осторожно, его руки были твердыми, когда он вел меня в ленивом танце. В каждом движении было одно — заставить меня чувствовать его тело и его намерение, упругие мышцы под рубашкой, жар там, где соприкасались наши бедра. Это был не столько танец, сколько заявление, и каждый раз, моргая, я видела в его глазах годы, разворачивающиеся позади: боль, сожаление, нужду.
Мы молчали, пока танцевали, потом мелодия сменилась на более медленную, и его хватка изменилась. Рука скользнула ниже по изгибу моей спины, ладонь легла на поясницу. Наши бедра выровнялись, и я вдруг поняла, что единственное, что мешает мне раствориться в нем, — мое упрямство.
Я подняла подбородок и встретилась с его глазами, темными, как гроза, под тенью шляпы.
— Нам не стоит этого делать.
Он усмехнулся, сверкнув зубами.
— Мы уже делаем, — сказал он и крутанул меня, а потом его рука обвилась вокруг моей талии, и я оказалась прижатой к его груди. Из моих легких вырвался вздох, когда он наклонил меня назад. Он держал меня так всего секунду, я хихикнула, и в этот миг я была совсем не той девушкой, что клялась больше никогда не позволять Кольту Кэллоуэй разбить ей сердце.
Я видела только его, как волосы завиваются у основания шеи, крошечный шрам на челюсти. Я помнила только то чувство, как спокойно и надежно он держал меня, будто я единственное в мире, что способно его сломать.
Это чувство пугало меня до кончиков пальцев в сапогах. Оно было безрассудным. Меня уносило, быстро и неудержимо, и я знала, что должна упереться каблуками, отстраниться, пока мы не вспыхнули и не сгорели дотла.
Но он вернул меня на ноги, прижал к груди так, что мои ступни оторвались от пола,
— Я скучал по тебе. Весь чертов день.
Я хотела сказать, что тоже скучала, что с той самой минуты после нашего последнего прикосновения думала только о следующем. Но я повернула голову так, чтобы поля его шляпы скрыли мое лицо от всего мира, и прошептала:
— Ты видел меня сегодня утром.
Он рассмеялся, и в этом смехе было столько тепла, что я невольно начала искать его взгляд.
— Да, — кивнул он. — Но этого было мало.
Песня сменилась на более быструю, и люди потянулись на танцпол, как мотыльки на огонь. Пальцы Кольта крепче сжали мои, вокруг нас закружились танцующие, и я пошатнулась — алкоголь в крови и предвкушение в венах смешались с чем-то куда более опасным.
Ковбой в рубашке с перламутровыми кнопками резко крутанул партнершу мимо нас и едва не налетел, но рука Кольта мгновенно метнулась ко мне, крепко схватив за локоть. Когда наши глаза встретились, обнаженное желание в его взгляде прожгло меня насквозь.
— Хочешь уйти отсюда? — спросил он хрипло, но тут я заметила руку Мэгги, машущую нам из толпы.
— Нас зовут, — сказала я, кивнув в сторону дальнего столика, где она сидела с ребятами.
Челюсть Кольта напряглась, когда он посмотрел туда.
— Черт, — пробормотал он, но его ладонь легла мне на поясницу, и он повел меня к ним. Кольт не замедлялся, даже когда люди поднимали головы, глядя нам вслед. Его рука сжимала меня крепче, пока мы наконец не добрались до заднего угла.
Я скользнула в кабинку рядом с Мэгги, а Кольт опустился с другой стороны, так близко, что его бедро прижалось к моему. Он откинулся назад, закинув руку на спинку дивана позади меня.
Напротив нас Маккой и Хантер заняли другую сторону, и на их лицах расплылись одинаковые ухмылки. Маккой стукнул стаканом виски о стол и с кривой улыбкой отсалютовал мне.
— Ну привет, Блэр. Ты даже не поздоровалась, прежде чем утащить Кольта на танцпол.
Мэгги подвинула ко мне рюмку, и ее взгляд сказал все, что не требовалось озвучивать.
Я взяла шот и опрокинула его, благодарная за жжение, пока они все смотрели на меня.
— Привет, Маккой, — сказала я и перевела взгляд на Хантера. — Привет, Хантер.
Ухмылка озарила лицо Хантера, когда он подался вперед, разглядывая меня.
— Вот это да, Блэр, — протянул он. — Сегодня ты выглядишь огонь. — В его карих глазах плясали знакомые искры озорства. — Может, уже дашь шанс другому брату Кэллоуэй?
Под столом глухо бухнуло, и следом раздался вскрик. Хантер дернулся, пиво плеснуло через край стакана.
— Ай! Господи, Кольт, ты чего?
Кольт лишь хмыкнул, ни капли не раскаиваясь.
— Не разговаривай с ней так.
Его рука переместилась со спинки дивана и твердо легла мне на колено под столом. Дыхание сбилось от этого собственнического жара, и я поймала себя на мысли, видят ли остальные, как я напряглась, как каждый нерв в моем бедре теперь следит за движением его большого пальца по коже.