Котов
Шрифт:
— Болдуин — король Иерусалимского королевства, а Гуго де Пейен — основатель и первый гроссмейстер ордена Рыцарей Храма, — многозначительно сказал вновь прибывший.
— Во как! — с трудом сдерживая улыбку, ухмыльнулся Иваныч.
— А где вы с этими уважаемыми людьми познакомились и кем они вам приходятся?
Пациент сильно смутился, потому как и сам не знал, кем именно приходятся ему жившие девятьсот лет назад легендарный борец за освобождение Гроба Господня и первый командор ордена тамплиеров, а также как можно водить дружбу с покойниками.
Заметив замешательство вновь прибывшего, врач быстро сменил тему:
— Давайте знакомиться, — мягко предложил он.
— Меня зовут Андрей — ответил пациент.
— Вот и хорошо, а меня Игорь Николаевич. Давайте измерим вам давление и взвесимся.
Пока Андрей проходил все необходимые процедуры, врач быстро писал в истории болезни: “Давление в норме, пациент сильно истощен, на правом предплечье и на скуле кровоподтеки, бригаду “скорой” вызвали соседи, сверхценная идея о рыцарях-тамплиерах…”
— В психиатрической больнице лежали когда-нибудь?
— Нет! — возмутился пациент.
— А родственники?
— Нет! А я что, в психиатрической больнице?
— Как бы вам сказать, в общем — да, но если вам наша больница не понадобится, мы вас сразу выпишем, — попытался успокоить больного Игорь Николаевич.
— Отпустите меня домой, я ни в чем не виноват, — чуть не плача попросил пациент.
— А вас никто ни в чем и не обвиняет. Давайте переночуйте у нас, а наш разговор отложим до завтра, — заканчивая беседу, сказал врач.
Через несколько минут за больным пришел здоровенный санитар и спросил у Игоря Николаевича:
— Куда его?
— В наблюдательную.
— Там все койки заняты.
— Переведите кого-нибудь, кто поспокойнее, в другую палату, а на его место поместите этого.
— Ну, пошли, — обращаясь к дрожащему всем телом пациенту, гаркнул санитар.
— У меня руки и ноги связаны, я не могу идти, — сказал пациент.
— Развяжите его, — распорядился врач, — но только к вам, Андрей, просьба: ведите себя спокойно, иначе вас снова могут связать.
3
Больного повели по полутемному извилистому коридору, стены которого были покрашены грязно-зеленой, местами облупившейся краской. Когда санитар специальным ключом открыл дверь в отделение, в нос Андрею ударил специфический запах. Спертый воздух, характерный для места, где обитает много немытых людей, дополнялся запахом общественного туалета и дымом дешевых сигарет. Андрей, озираясь по сторонам, увидел странных, одинаково одетых людей. Больные с осунувшимися лицами были одеты в полосатые пижамы и, как показалось новичку, абсолютно бесцельно двигались в жуткой тесноте. Их нечесаные волосы и обросшие физиономии, а также поведение сильно напугали новичка.
“Неужели я буду таким же? — скорбно подумал Андрей. — Наверное, меня оставят здесь на всю жизнь. Но за что? За то, что я могу общаться с душами покойных рыцарей?”
Пациента привели в палату, которая,
— Миша, — обращаясь к сидящему около палаты санитару, сказал конвоировавший новичка, — вот тебе новый кадр, привязывать пока не надо, но если что, не стесняйся, за четыре точки прификсируй!
— Вот твое место, здесь будешь обитать, — сказал Андрею Миша, показывая на свободную кровать, и захлопнул дверь наблюдательной палаты.
Андрей осмотрелся по сторонам. В помещении, которое освещалось тусклой лампочкой, находилось около пятнадцати человек. Некоторые лежали на кроватях, кое-кто был к ним привязан. Двое больных мерили шагами то небольшое пространство, которое было между двумя рядами коек. При этом обитатели даже не обратили внимания на вновь прибывшего.
“Меня хотят превратить в идиота или даже убить, — лихорадочно думал Андрей, — вот лекарствами какими-нибудь накачают, а потом заявят, что я — псих. Нужно срочно бежать отсюда!” Пациент подошел к маленькому, без форточки, подслеповатому окну, за решетками которого виднелись снежные сугробы и высоченный забор. “Разве это больница? Это же тюрьма! — ощупывая толстенные прутья на окнах, думал Андрей. — Что же я такого совершил? За что меня сюда? Если это тюрьма, то ведь сначала должен быть суд!”
— Тебя как звать, пацан? — вздрогнув от звука человеческого голоса, услышал Андрей и оглянулся. На кровати приподнялся небритый мужик лет сорока, с хитроватым выражением лица.
— Меня — Андрюха.
— А меня — Илья, погоняло Карась.
— А что такое погоняло?
— Ну, кличка, значит. А у тебя какая кликуха?
— Не знаю.
— Но фамилия-то у тебя есть? — ухмыльнулся Карась.
— Котов, — неуверенно ответил новичок.
— Вот, будешь Котом, значит.
— Ну ладно, я не против.
— За что тебя сюда? Что натворил-то?
— Да соседу по морде надавал.
— За это тебя бы в КПЗ посадили, а ты в психушке. Значит, что-то с головой у тебя. Ну да ладно, мне все равно. Здесь надо осторожно, ты же, я вижу, в первый раз здесь?
— Да.
— Тут надо знать, с кем и как общаться.
— Но нормальные-то здесь есть?
— Если честно, то мало. Уж в этой палате их точно нет. Либо больные на всю голову, либо петухи.
— А что за петухи такие?
— Ну ты даешь! Тебе сколько лет-то?
— Двадцать два.
— И что, не знаешь, кто такие петухи?
— Нет.
— Ну дырявые, значит, проткнутые, те, кого в зад имеют, либо кому в рот выдают.
— А зачем?
— Ну, это я точно не скажу. Кто-то по статье нехорошей попал, и опустили его, кто-то, может, скрысил что-то и наказан таким образом, а кому-то это просто нравится.
— А как определить, опущенный или нет?
— А ты в курилке все увидишь, петухи, они вместе держатся, окурки из помойного ведра таскают, после всех докуривают. Ты, главное, после них не кури и не пей, а то на неприятности нарвешься.