Котёл колдуна

Клименко Владимир

Временами тропа терялась между деревьями и тогда приходилось возвращаться. Павел ругал себя за непредусмотрительность - ну что ему стоило захватить из дома компас.

Вчера он попытался объяснить Китоврасу, что компас ему необходим, но тот лишь сожалеюще развел руками, а потом торжественно вручил Павлу арбалет и пять длинных стрел в легком металлическом колчане.

Арбалет, несмотря на то, что производил впечатление массивного и грозного оружия, весил совсем немного, но зато был слишком велик, нести его в руках неудобно, а, закинутый

за спину, он постоянно цеплялся за ветки, и Павел даже пару раз подумал, не оставить ли его где-нибудь под камнем, но вспоминал дакинь и тогда, успокаивая себя, гладил рукой хромированное ложе.

Вчера, обучая Павла пользоваться арбалетом, Китоврас устроил пробные стрельбы.

Стрела, лишенная грозного наконечника, легко ложилась в продольную ложбинку, пневматический затвор до упора оттягивал тетиву, а спуск был так мягок, что выстрелить смог бы и ребенок.

– Но будь все-таки осторожен, - наставлял напоследок кентавр.
– Не стреляй, пока не убедишься, что другого выхода нет. Всегда можно договориться. Почти всегда, - добавил Китоврас, заметив, что Павел недоверчиво взглянул на него.
– Не стреляй в упор. Если окажешься близко от цели в момент выстрела, то и сам можешь оказаться втянутым в Коридор, тогда еще неизвестно, удастся ли мне тебя оттуда вытащить.

– А с кем я могу еще встретиться, кроме дакинь?

– Трудно сказать. Одни уходят, приходят другие. В основном криттеры стремятся попасть к Алабелле. Все знают, что перед Путешествием Алабелла начинает отвечать на вопросы. Это такое своеобразное паломничество к оракулу. Но ведь и ты идешь туда за тем же. Кроме того, есть наши вечные враги. Дракон рассеивает во Вселенной жизнь, Кэшот - рассеивает смерть.

– Боже мой!
– вздохнул Павел.
– Этого еще только не доставало. Кто такой Кэшот?

– Долго объяснять. Не хочу пугать, но лучше бы тебе с ним не встречаться.

– Но ведь это ваши враги, не мои. Может, и обойдется. Меня вот еще интересует, как я узнаю пещеру Алабеллы и какой он из себя.

– Хороший вопрос, но этого не знает никто, - неожиданно послышался голос Колдуна.

Он и Тим незаметно подошли сзади; обернувшись, Павел встретился с Колдуном взглядом и, как всегда в таких случаях, отвел глаза, словно от края пропасти.

Мгновенно рассердившись на себя за это, Павел вызывающе уставился в лицо Колдуну, но тот лишь усмехнулся и отвернулся сам к далекой глади озера, едва просвечивающей сквозь стволы деревьев.

– Алабеллу никто не видел, а если и видел, не спешит рассказать об этом. Некоторые считают, что Алабелла один и в то же время его два.

– Как так два?
– не понял Павел.

– Его и называют тогда - Алла и Белла. Он сам задает себе вопросы и сам на них отвечает. Он знает все, что происходит во Вселенной и тяготится своим знанием, потому что абсолютное знание равно смерти. Ты бы хотел знать ВСЕ?

– Н-не знаю, - растерянно пробормотал Павел.

–

Тогда еще раз крепко подумай, прежде чем идти к пещере.

– Крепко подумай, - еле слышно шептал Павел, продираясь напрямик по склону через колючие заросли ежевики.
– У вас-то для того, чтобы думать, в распоряжении почти вечность, а я, может, больше и не попаду сюда никогда.

Тропинка давно кончилась, или, скорее всего, Павел опять ее потерял, блуждая по нетронутому лесу. Туман рассеялся, и прогретый воздух пах хвоей, успокаивающе пересвистывались птицы, а где-то далеко-далеко слышался прерывистый рев мотора, как будто грузовик забирался в гору, и этот очень земной звук успокаивал Павла, как колыбельная ребенка.

Впервые за последние три дня вспомнилась военная база у истока Кии, бесполезные посты часовых, глохнущие броневые машины и нелетающие вертолеты. Большей глупости, чем военные действия в этих обстоятельствах, представить трудно.

"Это надо же придумать - ладить гарпунную пушку на прогулочном судне, - Павел укоризненно помотал головой.
– Что за мания, если появится что-то неизвестное, непременно действовать с позиции силы? Или правительство все-таки знает кое-что или о чем-то догадывается и потому так боится?"

В воздухе послышался тонкий вибрирующий звук.

Увлеченный поиском правильной дороги и своими размышлениями, Павел не обратил вначале на этот прерывистый свист никакого внимания, но потом насторожился и поудобнее перехватил арбалет.

Казалось, звук шел отовсюду, и в какое-то мгновение Павел даже подумал, что это галлюцинация и звенит у него в ушах, но тут же раздался отрывистый хлопок, как будто порывом ветра внезапно наполнило парус. Мелкий сланцевый щебень стал осыпаться со склона, и Павел неуклюже замахал руками, стараясь сохранить равновесие.

"Неужели землетрясение?" - подумал он первое, что пришло на ум, с удивлением заметив, как задрожал воздух между соснами, словно горячие испарения поднимались там, искажая перспективу.

Его лицо и руки, не защищенные одеждой, почувствовали сухой нестерпимый жар, и он, вскрикнув, выронил арбалет, а потом упал и сам, не в силах противостоять напору горячего воздуха, который скатывался с горы и ощутимо толкал его вниз.

"Никакое это не землетрясение!
– Павел попытался закрыть лицо рукавом.
– И не дакини. Это что-то другое!".

Он еще продолжал лежать скорчившись, подтянув колени к подбородку, когда ощутил, что жар ослабевает, спадает давящая тяжесть.

Вновь стали различимы крики птиц и шум ветра.

Павел встал, покачиваясь, попытался опереться о ствол сосны и с криком отдернул руку. Обуглившаяся до черноты кора дымилась, и раскаленная смола влипла в ладонь, как печать в сургуч.

Отыскивая взглядом арбалет, Павел увидел склон горы, по которому словно прошелся гигантский каток, оставив после себя дымящуюся просеку.