Косяк
Шрифт:
– А возможен тот факт, что косяк уничтожает акул и косаток? Или для вас подобные вещи объяснимы?
– Нет, но согласитесь… Боевые вертолеты – далеко не косатки. Что могут им противопоставить живущие в воде?
– Представьте, то же самое я хотел спросить у вас. – Дэмпси залпом опорожнил рюмку, тяжело зашевелился в кресле. – Неужели у человека, столь сдружившегося с косяком, нет ни одной гипотезы? Признаться, мы надеялись на вас.
– Это нельзя назвать дружбой. Я полагал, что… – Генри смешался. То есть, некоторые свои предположения я уже имел неосторожность изложить журналистам. Если вы следили за прессой, то, должно быть, знаете, чем все кончилось.
Дэмпси энергично кивнул.
– Я
– И вы бы поверили мне?
– Кто знает, может быть, и да. Такая уж у нас специфика… Итак, ваши предположения?
– В общем-то, в газетах об этом тоже писали, но… Словом, я подумал, что мозг человека в чем-то идентичен косяковым скоплениям. Любой макроколлектив теоретически в состоянии образовать некую организованную структуру. Пчелиные семьи, муравейники, планктон… В сущности, никто не знает, что такое разум. Мы можем говорить только о логике поведения, а в данном случае определенная логика, без сомнения, присутствует. Ощутив себя единым целым, косяк пытается изменить собственную жизнь. Косатки и акулы – его естественные враги, и он нашел эффективное средство защиты.
– Вы это серьезно?
– То есть?… – Генри опешил. – Но вы же сами хотели, чтобы я поделился своими догадками. Или вы считаете это чушью?
– Никоим образом. Это одна из тех красивых гипотез, в которые очень хочется верить. Кстати сказать, далеко не новая. – Дэмпси расстегнул ворот рубахи. – Довольно жарко у вас. М-да… Так вот, мистер Больсен, истина куда более прозаична, чем кажется на первый взгляд. Человечество излишне романтично. Оно смотрит на звезды, когда следовало бы повнимательнее взглянуть себе под ноги. Так было всегда, так скорее всего обстоит дело и сейчас. Я спрашивал о ваших ощущениях – и спрашивал не из пустого любопытства. Мы предполагаем некий психоконтакт между человеком и косяком. Если мы правы, то в этом и кроется разгадка.
– Не совсем понимаю вас…
Дэмпси с усмешкой растер ладонью массивную шею.
– Вы знакомы с основами дрессировки? Я имею в виду методы воздействия на объект, теорию привития рефлексов.
– Вы считаете это возможным по отношению к рыбам?
– Я допускаю, что это вероятно. То есть, конечно, методы здесь несколько отличны от цирковых, но тем не менее в основе своей это та же дрессура с косвенной реакцией на боль и искомым результатом подчинения. Вы, должно быть, знаете, что морские обитатели чрезвычайно чувствительны ко всяческого рода полям. Вот вам и хлыст. Таким образом некто, может быть, даже целое государство достигло определенных результатов в возможности манипулировать рыбьими сообществами.
– Но причем здесь психоконтакт?
Дэмпси с шумом втянул в себя воздух.
– Видите ли, мистер Больсен, манипулирование – вещь достаточно тонкая. Мы плохо себе представляем, чего сумели добиться наши неизвестные изобретатели. Возможно, их успехи куда грандиознее. Кроме того, настораживает ваш случай.
– Я не ощутил никакого психоконтакта.
– Очень может быть, – Дэмпси изучающе поглядел на Генри. – Я ведь уже сказал: манипулирование – вещь достаточно тонкая… Наверное, это не тот вопрос, на который можно ответить сразу. Я предложил бы вам подумать, прислушаться к себе, повспоминать. У вас будет наш телефон, и если что-нибудь приоткроется…
– Я вас понял.
Мистер Дэмпси поднялся.
– В таком случае, на первый раз достаточно. Думаю, мы с вами еще увидимся.
– Возможно.
Генри проводил гостя до двери. Вернувшись в гостиную, вяло опустился в кресло. Пяти минут оказалось довольно, чтобы принять решение. Генри придвинул к себе телефон. К счастью, карточку Джека Барнера Линда предусмотрительно сохранила.
Они
– Мы что, играем в шпионов? – Генри плюхнулся на скамью рядом с Барнером. Тот сидел, нахохлившись, натянув на лоб широкополую шляпу.
– Я думал, вас это позабавит, – Барнер стянул с головы шляпу и виновато улыбнулся.
– Разве мы не могли побеседовать по телефону?
– Разумеется, могли. Но, честно говоря, не люблю подобных бесед. Телефон – это что-то вроде звукового телеграфа. Он требует лаконичности, а наш разговор, по-моему, не из таких. Или я ошибаюсь?
Генри промолчал.
– Уверен, вы только что подумали о женщинах, – Барнер приподнял руки. – Согласен. Они действительно захватили изобретение мистера Белла, но первоначально телефон принадлежал не им. Он был создан исключительно для деловых людей…
– Это вы и хотели мне сообщить?
– Да нет же – наоборот, я хотел послушать вас! – Барнер изобразил на лице удивление. – Что, черт побери, с вами стряслось? Поссорились дома? Или я не угодил вам статьей?
Генри смутился.
– Извините. Просто иногда находит… А за статью я, конечно, благодарен.
– Вы отказались дать интервью, поэтому я не предлагаю гонорар.
– Мне это и не нужно.
– Хорошо, тогда приступим к делу. – Барнер закинул ногу на ногу и обхватил колено руками. – Вы сообщили мне, что вас посетил работник службы безопасности. Я правильно понял?
– Мне показалось… – Генри опустил глаза. Черт возьми, он снова угодил впросак! Только сейчас ему пришло в голову, что в отношении мистера Дэмпси он вполне мог и ошибаться. С чего он взял, что «океанолог» работает на службу безопасности? Слепая догадка?… Но ведь Барнер ждет от него другого.
– Не знаю. Возможно, это и не так, но он показался мне подозрительным.
– Он был без оружия?
– Я не заметил.
– Но он показывал вам какие-нибудь документы? Права, удостоверение?
– Только визитную карточку.
– Понятно… – Барнер произнес это таким тоном, что Генри тотчас разозлился.
– Может быть, я недотепа, – пусть! Но своим глазам я пока еще верю. Он не был тем, за кого себя выдавал.
– Почему вы так решили?
– Разные несущественные детали. Блеск глаз, манеры… В отличие от большинства людей я придаю им куда большее значение. Как человек встал, поздоровался, задал вопрос… Кстати сказать, вопросы этого человека практически не касались океанологии, хотя он и старался придать им некую специальную окраску. Кроме того, у него отвратительные глаза, неприятная мимика – словом, он совершенно не походит на ученого.