Костры на башнях
Шрифт:
Все молчали, потрясенные случившимся.
— Мы на передовой, — сказал наконец Махар. — Смерти не раз смотрели в глаза… И то… А тут девчонка с больным сердцем…
— Но что ее могло заставить? — не мог взять в толк Асхат. — Мухи не обидела в своей жизни.
— Ты не знаешь, брат, — решительно заявила Заира, — от прежней безвольной девочки ничего не осталось. — Последние дни она очень переживала. Вы, конечно, не знаете, как ей было трудно. Похудела жутко — кожа и кости. Приехал дядька. Слышали о нем? Ну тот… Он с немцами. Вы думаете, ей приятно? — Она сурово смотрела то на
— Да видели мы его в Дарьяльском ущелье, — нахмурился Асхат. — Живьем хотели взять, гада. Но упустили, мерзавца такого. Ничего, он еще попадется нам. Обязательно попадется!
— И с братом…
— С Азаматом, что ли? — переспросил Асхат.
— Переживала, что он остался в городе, — сказала она задумчиво, неторопливо, чтобы еще и еще раз обдумать то, что намеревалась сообщить. — Правда, его контузило. Недалеко от него, представляете, упала бомба. Но потом немцы вдруг его сделали директором школы… Жаловалась Чабахан мне — нам, мол, и так люди не верят и всякое про нас, мол, говорят. А тут еще это повышение братца… Как его объяснишь? Выслужился у оккупантов? И когда Азамат исчез, просто извела себя…
— Разве вы не знали? — удивился Асхат. — Брат ее в горы ушел. Надежду Николаевну с сыном увел, от беды спас…
— Правда?! — вскрикнула Заира и едва сдержалась от новых слез. — А она… Что только не лезло ей в голову! Арестовали Маргариту Филипповну, Таню Семенюк, то есть Прохорову…
— Насчет Прохоровой, — Асхат сделал таинственный вид, — ничего конкретного сказать пока не могу, но предупреждаю: будь с ней осторожна.
— О чем это ты? — Заира посмотрела на брата непонимающими глазами. — Говорю тебе, Таня арестована тоже. Их всех будто бы отправили в нальчикский концлагерь.
— Я сказал, а ты, сестра, держи язык за зубами насчет Прохоровой. И помни мои слова.
— Объясни толком, — настаивала она.
— Прохоров, муж ее, — нехотя проговорил Аргуданов, — вовсе он и не Прохоров. Выдавал себя за Прохорова. Фашистским шпионом оказался. Немец он. Работягой прикидывался, а сам в Германии горную академию закончил.
— Да ты что? — Такого Заира вовсе не ожидала.
— Да, сестренка, это так, — насупился Асхат. — Облапошил нас вот так. Но помни: об этом ни слова никому. А теперь скорей домой, в Ларису. Радуйтесь, что до нее мы немца не пустили. А тебе, Махар, задание — сходи с Заирой в деревню, договорись с председателем сельсовета, чтобы продовольствия нам подбросили. Но чтобы не задерживался! А ты, сестра, раз так, напои, его горячим козьим молоком. И пусть отведает чурек, который печет наша бабушка. Такое лакомство и во сне ему не приснится.
— Есть! Скоро буду здесь, как штык.
…Проводив сестру и Махара до тропы, круто сворачивающей наверх, в сторону села, Асхат заглянул к бойцам в соседнюю башню. Проверил, как несет службу наблюдатель, потом зашел в башню.
— Кто у нас сегодня дежурный кашевар? — спросил он.
— Рядовой Никола Николаев, товарищ сержант, — ответил цыган и
— Приготовь-ка нам хороший ужин! — заявил Аргуданов.
— Так на ночь, товарищ сержант, нельзя…
— И не жалей, говорю тебе, запасы, — с нарочитой резкостью добавил Асхат. — Сегодня всем положено усиленное питание, ясно?
— Так точно.
Бойцы переглянулись с явным интересом.
— Что, праздник какой?
— До праздника еще далеко. А силы поддержать надо.
— Сержант наш что-то заговорил загадками.
— Надо будет до утра оборудовать два дзота, — не стал более скрывать своих намерений Асхат. — Как на Военно-Грузинской дороге.
— Там десятки кубометров бетона заложили, — удивленно заметил Зелимхан Измаилов. — А где мы возьмем бетон?
— Придется обойтись без бетона, — развел руками Асхат. — Будем делать из того материала, что есть. Проходы между скалами заложим камнями. Жаль, конечно, что Федора Феофаноса с нами нет. Греки хорошие каменщики.
— Он тракторист, — вымолвил Измаилов.
— Ну и что? У них в крови это, — не уступал Аргуданов. — Вон дороги какие вымостили — камень к камню подогнали. Не расшатать ни за что! Если бы Федора не задержали в медсанбате, показал бы. Но ничего, управимся сами. Тебе одному придется показать свое мастерство. Выручи друга.
— Без раствора? — удивился Зелимхан. — Все рассыплется после первой же гранаты. А если саданут из орудия — что тут останется?!
— Это ты зря, — не смутился сержант. — В Казбеги, в селе, на самой верхотуре братья-греки построили огромную церковь — стоит века! А в ней грамма раствора нет. Понял? А мы… От нас никто не требует красоты, нам нужно, чтобы было надежно. Подгоним камни так, что никакая зараза не возьмет. С тобой вдвоем будем кладку готовить, не волнуйся. Остальные будут рыть траншею от крайней башни до дзота. До утра все должно быть готово.
— Теперь все понятно — ожидается бой! — сообразил Измаилов, когда все вышли из башни.
— Да, Зелимхан, ты угадал. Немцы, похоже, хотят пройти наверх, к селу Лариса. А здесь сделать это лучше всего. Нам надо быть готовым дать им бой.
— Командир думает, что одним отделением мы сможем удержать целое немецкое войско? — вроде бы в шутку произнес Никола, задерживаясь у башни. — А где же подмога?
— С такими орлами и без подмоги обойдемся.
— Можно, конечно, и постоять… Да не окажемся ли мы в роли моськи, которая лаяла на слона?
— Нас здесь для чего держат? — не сдержался обычно спокойный, молчаливый Измаилов. — Чтоб анекдоты травили? Или для того, чтобы выполнять боевую задачу? Пока наши руки держат автомат и голова на плечах, не сдадим позиции. А потом видно будет.
— Правильно! — жарко подхватил Аргуданов, словно решительная и своевременная поддержка Зелимхана прибавила ему уверенности. — Мы теперь не простое ополчение. Мы — настоящие солдаты! Война научила нас соображать. Так что покажем немцам свою тактику. Век будут помнить. Боеприпасы будем расходовать экономно. А на верху скалы установим нашу горную артиллерию…