Костоправ. Книга 1
Шрифт:
— Господин Лэвалт, вмешиваться в естественные процессы — не лучшая идея. Вы ведь в курсе, почему духоплетение запрещено в Оикхелде?
— Никто не прознает!
— Господин…
— Я заплачу пятьсот золотых, если спасёте моего сына!
— Пятьсот? — удивился Вульн и умолк, обдумывая предложение.
Такие деньги здорово бы его выручили. С такой суммой можно смело вернуться на родину и расплатиться с долгами. Можно снова вернуться в школу…
— Тысяча! — воскликнул Лэвалт, приняв молчание за отказ. — Тысяча золотых!
— Вы уверены, господин?
— Я дам вам эти деньги сей же час!
Вульн колебался всего секунду: нужда в деньгах взяла верх. Он не имел права отказываться от такого предложения.
— Можно попробовать запечатать душу. Если ребёнок справится, то останется в живых. Если не справится, то… умрёт.
— У нас нет другого выбора, господин Вульн.
— Не хочу, чтобы меня обвиняли в смерти ребёнка.
— Я даю своё согласие и слово главы Дома Кастволк: какой бы исход нас ни ждал, никто вас ни в чём не обвинит.
— Поклянитесь, что никому не расскажете о том, что сейчас произойдёт.
— Клянусь своим родом, что сохраню всё в секрете.
Вульн кивнул и, повернувшись к мальчику, развёл руки в стороны. Один глубокий вздох, и очертания комнаты размылись. Вульн увидел мир духов: хаотичный, мерцающий, полный скрытой опасности.
Он внутренне собрался и потянулся к ребёнку. Душа выглядела как маленький сгусток света, едва теплящийся на краю бездны. Он делал это не первый раз, но, как и всегда, коснулся её с благоговейной нежность и трепетом — так, как касаются крыла бабочки или лепестка розы.
Вульн начал плести узор, почти не тратя собственной энергии, потому что здесь был важен контроль, а не сила. Он схватился за очередную нить и почувствовал, как душа взбрыкнула. Он приложил усилие и вдруг ощутил вибрацию. Мальчик внезапно поднял веки, и Вульн уставился на два бездонных колодца.
«Мрак вотрийцев! — с трепетом понял он. — Так вот в чём дело!»
— Его глаза… — послышался голос Лэвалта. — Это же!..
Душа резко вырвалась из тела и, взмыв вверх, прорвала барьер, который отделял мир живых от мира мёртвых. Краем глаза он видел, как пролетали мимо другие души, но приковал всё своё внимание лишь к одному одинокому огоньку, устремившемуся за предел. Вульн даже не пытался удержать душу: слабое тело новорождённого не могло выдержать соперничество Мрака и магии.
Душа разорвала последнюю нить, связывающую её с оболочкой, и Вульн ощутил лёгкую волну от лопнувшего магического ядра — теперь младенец точно был мёртв.
— Он не дышит! — срывающимся голосом закричал Лэвалт. — Мой сын!
Вуль был готов к такому исходу, но чувствовал бессильную досаду. Его взгляд коснулся огромного потока из тысячи душ. Они летели вниз — туда, где их ждала новая жизнь.
«А что если притянуть одну из них?» — пришла ему безумная мысль.
Магии в теле младенца больше нет, а на восстановление ядра уйдут долгие месяцы. Если найти молодую душу…
Однако такое было запрещено даже на его родине. Мог ли он позволить себе подобную наглость? Что сказал бы его мастер?
«Они всё равно должны родиться в этом мире, — начал убеждать себя Вульн, не отрывая глаз от потока. — Разве они не предпочли бы родиться в семье благородного?»
— Мой… мой сын… мёртв? — тихо спросил Лэвалт.
— Нет.
Не тратя время на раздумья, Вульн выцепил путами блеклую, молодую душу, которая ещё сохранила облик из прежней жизни — когда-то это был мужчина.
Душа, как и ожидалось, начала бунтовать, но всё же легко поддалась чарам. Вульн торопливо и в то же время бережно притянул её к себе, а затем направил в опустевшее тело младенца. Душа прикоснулась к хрупкому сосуду, раскидывая свои нити, словно щупальца.
Несколько томительных секунд ничего не происходило, но затем младенец вдруг вздрогнул всем тельцем и, судорожно вздохнув, громко заплакал. Вульн посмел потянуть его веко вверх и присмотрелся: тьма в глазах мальчика исчезла.
— Господин Вульн?
— Дитя будет жить.
Лэвалт подошёл ближе и, затаив дыхание, заботливо поднял сына на руки:
— Во имя славного Рондара и великой Ондоры… Вы чудотворец, господин Вульн.
— Скажу откровенно, господин Лэвалт: я не знаю, что ждёт вашего сына. Он одарён не только магией, но и силой, доставшейся людям от древних.
Лэвалт поднял взгляд:
— Мрак… Это из-за родства с вотрийцами.
— Я сделал всё, что в моих силах. Остальное зависит от него.
— Он справится, — твёрдо кивнул Лэвалт.
— Возможно, стоит отправиться в Вотрийтан. Там…
— Вотрийцы не станут слушать меня, господин Вульн. Поверьте, меня даже не подпустят к границам.
— Вы ведь соседи. За эти годы ничего так и не изменилось?
— Они не примут представителя нашего Дома.
Вульн взглянул на утихшего мальчика и признался:
— Тогда я не знаю, что делать с Мраком.
— А магия?
— Кроха, но всё же она была. Если он… Когда он окрепнет, стоит отдать его на обучение.
— Куда?
— В магическую академию. Возможно, там он научится контролировать и Мрак.
Лэвалт посмотрел на сына и рассеянно кивнул.
— Я задержусь в Навире до конца лета, господин Лэвалт. Хочу проследить за вашим сыном лично.
— Мой дом — ваш дом, господин Вульн! Я прикажу слугам позаботиться о вас.
— Благодарю за гостеприимство. Полагаю, вам стоит покормить сына.
— Отнесу к кормилице, — кивнул Лэвалт и приложил руку к сердцу: — Я обязан вам до конца своих дней.
Вульн заставил себя улыбнуться. Он ощущал как облегчение, так и тяжесть ответственности за совершённый выбор. Правильно ли он поступил? В любом случае, прошлую жизнь ребёнок уже не вспомнит, а в этой вырастет в богатстве и заботе.