Костанътинъ
Шрифт:
Хагрид тут же открыл – вид у него был явно недовольный. Но, увидев, кто на крыльце, он расцвел.
– Гермиона? Рон? Заходите-заходите! Я-то думал, что профессор вернулся...
Великан пропустил их всех вовнутрь. В деревянном доме была только одна комната, по-своему уютная. С потолка свисали окорока и выпотрошенные фазаны, на открытом огне кипел медный чайник, а в углу стояла массивная кровать, покрытая лоскутным одеялом.
Разумеется, это все было довольно большим, сделанным специально доя великана.
– Это
– Редкое в наши дни явление, – сказал на это Хагрид, глядя на мальчика своим черными глазами, – дружба слизеринца с гриффиндорцами.
– Я дружу с теми, кто этого заслуживает, а не с теми, с кем полезно, – сухо произнес Константин, оглядывая нехитрый быт великана. – Сейчас я, к примеру, рассорился с Драко Малфоем, узнав, что он – порядочное дерьмо...
Они с Гермионой втащили Рона в единственную комнату Хагрида. В камине весело потрескивал огонь. Усадив Рона в кресло, девочка принялся торопливо рассказывать Хагриду, что случилось с их другом, но великана эта история со слизняками, похоже, не обеспокоила.
– Нам, наверное, остается только ждать, когда это прекратится само собой? – озабоченно спросила Гермиона. Рон склонился над ведром. – Это заклятие вообще непросто снять, а уж если сломана палочка…
– Рон ты обалдел?! – рявкнул на него Константин, продолжая оглядываться на месте, – сломана палочка... Это ведь смертельная опасность для колдующего и окружающих! Как ты вообще умудрился?
Рон вновь хотел было ответить, но рвота вновь заставила его склониться над ведром.
Тут мальчик и заметил то, что было нужно. Большой моток волос единорога, которые висели на стене.
– Это у вас волосы единорога? Можно я возьму один волос, сэр ? Рону сделаю полегче...
– Конечно, бери, только сэром меня больше не называй...
– Спасибо, – просиял Константин, осторожно беря один тоненький волосок. И разрывая его на две половины. Гермиона непонимающе глядела на эти странные, по ее мнению, манипуляции. Одну часть волоска Константин спрятал в носовой платок в свой карман, а другую, предварительно попросив у Хагрида емкость или кастрюлю, где можно было бы согреть воду, положил в холодную, только что набранную им воду и начал греть на огне. И что-то приговаривать, иногда делая пасы руками. От рук шло иногда сияние, иногда искры.
Хагрид тоже уставился на все эти действия.
Тем временем мальчик начал отсчет времени и скоро снял кипящую воду, немного изменившую свой цвет с прозрачной до беловато-серой. Налил в чашку и при помощи палочки остудил полученный напиток. Волоса в воде больше не было. Он растворился в ней полностью.
– Готово, – возвестил он, – Рон, пей залпом. Смелее, не отравлю. Мы с отцом постоянно варим такое... У меня отец – знаменитый зельевар, – пояснил он Хагриду, – он меня всему и научил. А это – обыкновенная славянская
Рон с некоторым испугом на лице взял чашку (его только-только перестало тошнить) и проглотил все содержание. Рыгание и прочее прекратилось спустя пару минут. Рон был здоров и на глазах повеселел.
– Меня больше не тошнит! Получилось! Константин, большое тебе спасибо!
– Браво, – улыбаясь, произнес Хагрид. – Очень здорово... Выходит, ты – будущий зельевар, да? Как наш профессор Снейп?
– Я еще не определился с профессией...
– А что хотел от тебя Локонс, а, Хагрид? – спросила Гермиона.
– Учил он... Нашел, кого надо учить!
– Я собираюсь на днях писать прошение, – ввернул свое слово Константин, – чтобы сдавать предмет ускорено и с комиссией. Я не могу его видеть, честное слово! А эти... учебники... Одна ложь и восхваление себя!
– Он не лжет! – обиделась Гермиона, – ты к нему несправедлив! Он совершил столько подвигов!
– А кого ты так пытался заколдовать-то? – спросил Хагрид не особо слушая их перепалку.
– Малфоя. Он обозвал Гермиону грязнокровкой... – ответил Рон, пододвигая к себе чашку с чаем цвета красного дерева.
– Вот гад! – взревел великан, гневно стукнув кулаком по столу. Вся посуда печально звякнула и подпрыгнула.
– Я согласен, – грустно ответил мальчик. – И только сегодня у меня на него открылись глаза... Ну, лучше поздно, чем никогда... Так говорят у меня на родине...
– Вы, Малфой, будете чистить серебро в Зале почета под присмотром мистера Филча, – ответила профессор МакГонагалл, поймав их обоих. – И никакого волшебства: будете работать руками.
Драко судорожно вздохнул. Завхоза Аргуса Филча ненавидели все до единого ученика Хогвартса.
– А вы, Брагинский, будете помогать профессору Локонсу – поклонники завалили его письмами.
– Только не это! Нельзя ли мне тоже чистить серебро в Зале почета? – В голосе Константина звучало отчаяние. – Можно, я хотя бы туалеты отдраю?
– Конечно, нет. – Профессор МакГонагалл удивленно взметнула брови. Профессор Локонс попросил, чтобы ему помогали именно вы. Ровно в восемь, сегодня, и не опаздывать!
Профессор отошла от стола. Константин с гневом отшвырнул от себя столовые приборы. Есть больше не хотелось.
– За что?! – застонал он по-русски, трагически глядя на волшебный потолок.
День подошел к концу быстро, и вот на циферблате почти восемь часов. Мальчик, едва переставляя ноги, поплелся с обреченным видом к кабинету Локонса. Перекрестившись перед входом и плюнув через левое плечо, он, сжав зубы и сделав над собой гигантское усилие, постучал по двери.
Дверь тут же распахнулась. Локонс при виде своего помощника широко улыбнулся.
– А-а, вот и наш нарушитель! – воскликнул он. – Заходи, Константин, заходи.