Костанътинъ

Кайнэ

– ... Только хорошо бы он сначала наложил Оцепенение на Филча, – договорил Рон.

Джинни вдруг еще более побледнела и стала похожа на привидение. А Константин открыто и недовольно посмотрел на него:

– Рон!

– Шутка! – поспешил прибавить Рон.

– Он здесь дежурит, – пояснил Рон. Сейчас они находились в тот самом злополучном месте. Константин согласно кивнул.

Сейчас коридор был пуст. Все трое быстро переглянулись.

– Давайте поищем! Вдруг здесь остались какие-то следы, –

предложил мальчик, бросил портфель и опустился на четвереньки. – Быть может, это нам поможет. Вот обугленное пятно! И вот… еще.

– Идите сюда, посмотрите, – засмеялась к полной неожиданности всех Гермиона спустя пару минут.

Парень поднялся с колен и подошел к окну, самому ближнему к надписи на стене. Девочка указывала на верхнее стекло: по нему к едва заметной трещине куда-то спешила длинная вереница пауков. За ней, словно струйка дыма, колыхалась серебристая паутинка. Пауки явно торопились выбраться наружу.

– Что это с ними? Никогда не видела ничего подобного, – заметила Гермиона.

– Я тоже, – прибавил Константин, – они не должны мигрировать зимой. А ты, Рон? А, Рон?

Мальчик обернулся: стоя поодаль, Рон, казалось, вот-вот даст деру.

– Ты чего? – спросил с удивлением Константин. – Что с тобой?

– Я… пауков… боюсь, – выдавил из себя Рон. – Очень.

– Правда? – удивилась Гермиона. – Но ведь ты тысячу раз готовил из них зелья… резал их. И прочее...

– Сушеные пауки еще ничего. А вот живые… – Рон боялся даже повернуть голову в их сторону. Гермиона хихикнула.

– Ничего смешного, – огрызнулся на нее Рон. – Когда мне было три года, я сломал древко у игрушечной метлы Фреда, а он рассердился и превратил моего любимого плюшевого мишку в огромного косматого паука. Тебе бы так, поглядел бы я тогда… – сказал Рон, и его передернуло от отвращения.

– Значит, ты страдаешь арахнофобией с детства. Это такой научный термин для обоснования боязни пауков. – Вывел следствие мальчик.

Гермиона едва сдерживала смех, фыркая и отводя глаза в сторону. Константин, чтобы отвлечь их обоих от пауков, спросил:

– Помните, тогда здесь на полу была вода? Откуда она взялась? Кто-то ее потом вытер. Жаль...

– Помню, конечно же. Вода была вот у этой двери. – Рон подошел к двери, протянул руку и тут же отдернул, словно обжегшись.

– Ты чего? – удивился Константин.

– Туда нельзя. Это туалет для девочек!

– Ну и что: он ведь не работает. – Гермиона уверенно подошла к двери. – Тут живет Плакса Миртл. Пойдемте посмотрим.

Так они и познакомились с этим странным, глубоко и часто рыдающим по всяким пустякам приведением девочки. Она ничего не видела и не слышала – ее смыли в унитаз. Константин захихикал и она очень обиделась, и дальше не стала с ними беседовать. Едва не наткнулись на старосту Гриффиндора, Перси, брата Рона. К счастью, у мальчика сработал инстинкт – Гермиона вышла из туалета первой и предупредила, чтобы они не высовывались.

–

Нам надо все равно прочитать легенду об Комнате. А еще понять, зачем преступник это сделал, и почему именно кошка? Его мотив... Он, что, грозит? Привлекает внимание? Или, может, рядом больше никого подходящего не оказалось? – говорил Константин по дороге к Большому залу. Они все шли на обед.

– Я согласна с тобой, Константин...

Единственно то, что произошло, немного развеяло сомнения и натолкнуло Константина на дальнейшее расследование этого нападения, и более детальный анализ.

Однажды на утренней тренировке в суставе правой ноги что-то хрустнуло и мальчику стало очень больно ступать на ногу.

Пришлось сойти с дистанции и растягивать – растирать ногу. Но острая боль не проходила.

В итоге, парень без завтрака поперся к мадам Помфри. Надо было посмотреть, что именно случилось. Помфри занялась им не сразу (впереди были насквозь простуженные ученики с температурой), а как только она увидела Константина в спортивной одежде и услышала его рассказ о том, как он, бегая с утра, повредил ногу, ахнула и попыталась запретить ему бегать. Поняв через несколько минут бесплотность всех попыток, она, ворча, занялась его ногой.

Короче, на занятия он так и не попал – ноге был нужен покой, треснула кость, а еще она нашла сильное растяжение мышц. Пришлось остаться ночевать в Больничном крыле. К счастью, завтраком она накормила и дала нужное зелье.

Скучая, он закрыл глаза и погрузился, как ему показалось, в дрему. Казалось бы на минутку. Но резко и внезапно широко открыл их – ему послышались чьи-то шаги. И взволнованным голоса.

За то время, что он спал, оказывается наступила глубокая ночь. Свет на стенах в рожках горел еле-еле, с трудом рассевая тьму.

Притвориться спящим – это самое простое из дел и из маскировок. Константин чуть закрылся одеялом и закрыл глаза, пытаясь принять наиболее естественную позу спящего.

Дверь распахнулась и двое магов, а это были директор и профессор МакГонагалл, несли что-то явно тяжелое и опустили на соседнюю кровать. На фигуру падал лунный свет из окна. Это было похоже на статую человека. Дамблдор в длинном шерстяном халате и ночном колпаке, за ним – профессор МакГонагалл в халате из клетчатой ткани, шотландке.

– Сходите, пожалуйста, за мадам Помфри, – свистящим шепотом попросил Дамблдор.

Профессор МакГонагалл прошла мимо притворившегося парня и вышла из комнаты. Вновь послышались взволнованные и встревоженные голоса, и в палату вместе с профессором МакГонагалл вошла мадам Помфри, торопливо натягивая кофту поверх ночной сорочки. Увидев статую, мадам Помфри ахнула.

– Что случилось? – спросила она шепотом у Дамблдора и склонилась над неподвижной фигурой.

– Новое нападение, – объяснил директор. – Мы с Минервой нашли его на лестнице... Я вышел за горячим шоколадом и...