Коснись меня
Шрифт:
– Дело в том, что у меня не было утреннего недомогания, характерного для беременных. Я не ношу твоего ребенка. Мне не следовало выходить за тебя замуж.
– С утренним недомоганием или нет, но ты, возможно, беременна. Обстоятельства таковы, что мы вели себя безответственно и брак был единственным выходом для нас.
Ей хотелось опровергнуть его слова, но какой теперь в этом смысл? Ведь теперь они уже муж и жена… К тому же внутренний голос убедительно нашептывал ей, что именно этого она и хотела.
– Пирсон, но почему ты
Он хрипло расхохотался:
– Ты говоришь так, словно я тебя предал. В высшем обществе всегда было принято искать выгодную партию. Мои намерения найти себе образцовую жену в этом сезоне никак не могут тебя огорчать. Я ведь женился на тебе.
– Да, ты на мне женился. Но ты настаивал на том, чтобы я заняла подобающее мне место в обществе. Ты убеждал меня в этом при каждом удобном случае, так что не можешь отрицать этого теперь.
Он с трудом перевел дыхание.
– Я считал, что тебе следует примириться со своим отцом. Но поверь, я женился на тебе вовсе не для того, чтобы исполнить свое тайное желание и что-то доказать моему отцу.
Она не выдержала его взгляда и опустила глаза.
– Я не говорила, что это желание тайное.
Он взял ее за подбородок и заглянул ей в глаза.
– Ты думаешь, я хотел твоего примирения с отцом только для того, чтобы все узнали, что ты – дочь графа?
– Да, именно так я и думаю.
Дрейк со вздохом откинулся на спинку сиденья, и лицо его утратило всякое выражение.
– Я знаю, почему женился на тебе. И думал, что ты тоже знаешь. По-видимому, я ошибался.
– Полагаю, что моя половина «Мериуэзер шиллинг» – неплохое приданое, разве нет? – выпалила Тея в отчаянии.
– Считай, что так, если тебе угодно.
Он отмахнулся от ее слов с холодным безразличием, и ей захотелось разрыдаться. Ей было необходимо, чтобы Дрейк убедил ее в том, что она ошибается. Хотелось, чтобы он доказал, что женился на ней совсем по другой причине, а не по расчету.
Но муж, погрузившись в свои мысли, провел весь остаток пути в молчании. Когда же карета остановилась перед его особняком, Дрейк помог ей выбраться наружу и тут же отступил на шаг.
Тея тихонько вздохнула. Куда же исчезла та близость, которая установилась между ними в гостиной ее тетушки? Увы, она вынуждена была признать, что нынешняя холодность мужа – исключительно ее, Теи, заслуга. Ведь не Дрейк обвинил ее в неблаговидных побуждениях, а она его.
Снова вздохнув, Тея последовала за мужем, уже входившим в дом. В холле он представил жену прислуге, приказал экономке показать ей ее комнату и тотчас же куда-то ушел.
К обеду Дрейк не появился, и Тея поняла, что он покинул дом. Он не вернулся и к полуночи, и она, перестав его ждать, стала готовиться ко сну.
Хотя Тея ужасно устала, ей никак не удавалось заснуть. «Что ж, ничего удивительного, – думала она. – Слишком много впечатлений за один день…»
Сегодня она впервые в жизни встретилась
Беспокоясь за нее, Дрейк поспешно увез ее из особняка леди Бойл, прежде чем ей представился случай узнать, приехал ли на свадьбу вместе с графом Лэнгли ее брат. Был ли он там? Мысль о том, что она находилась совсем рядом с братом, но так и не встретилась с ним, не давала ей покоя.
И конечно же, ее ужасно огорчил разговор с Дрейком в карете. Она снова и снова вспоминала этот их разговор и все больше злилась на мужа. Когда же она вспомнила ужасные обвинения, высказанные ею в лицо Дрейку, ей сделалось очень не по себе.
Тот факт, что Дрейк собирался найти себе образцовую жену из высшего общества, ровным счетом ничего не значил. Как он и сказал, он выбрал именно ее, Алтею Селуин, – а ведь никто не смог бы упрекнуть ее в том, что она является образцом благопристойности. Выходит, что ее обвинения нанесли Дрейку жестокий удар. Да, она оскорбила этого человека, хотя он, судя по всему, ни в чем не виноват.
Тея содрогнулась, осознав свою бессмысленную жестокость.
Даже если у него и были тайные мотивы уговаривать ее наладить отношения с отцом, Дрейк мог сам не сознавать этого, и ее обвинения больно ранили его. Кроме того, он ясно высказал свои намерения еще на борту корабля, то есть задолго до того, как узнал, что она – дочь графа.
Тея перевернулась в постели и принялась колотить кулаками подушку, пытаясь избавиться от невыносимого чувства вины.
Что, если он не сможет простить ее? Неужели она погубила свой брак острым языком и несправедливыми обвинениями? И ведь уже не в первый раз она наносит такой жестокий удар по его гордости. Разве сможет она когда-нибудь забыть выражение боли на его лице, когда он, обнаженный, опустился перед ней на колени и попросил ее руки, а она грубо отказала ему?
Тогда она считала, что права, отказывая ему, не уступая его желаниям – или своим собственным. И все же Дрейк продолжал упорствовать. Он хотел поступить справедливо по отношению к ней и ребенку, которому они, возможно, уже подарили жизнь.
Он также помогал ей в расследовании, как и обещал, отправив людей наблюдать за дядей Эшби и лондонским пакгаузом. Не заботясь о том, что это расследование отвлекает его от собственных дел, он старался выявить вора, словно это было для него делом чести.
И вот после всего этого она посмела заявить, что он женился на ней из-за ее происхождения и принадлежащей ей половины «Мериуэзер шиппинг»! Господи, какая глупость! Ведь Дрейк и сам был богат, а родство с ее отцом вряд ли улучшит его положение в обществе. Следовательно, женившись на ней, он не получил никакой выгоды.