Космическая шкатулка Ирис
Шрифт:
– Кто бы меня и трепал, – возразила ей Лота. – Я веду очень достойный образ жизни. Мой мужчина у меня один.
– Как я понимаю, если судить по времени, ребёнок от моего сына? Или ещё кто-то был?
– Не было никого, кроме Капы. Теперь другой появился.
– А между Кипарисом и этим другим было бессчётное количество всех прочих?
– Не было никого. Я жила на континенте бронзоволицых в большом имении. Я сильно боялась бронзоволицых. Они бешеные, крикливые и злые, – искренне поделилась с Сиренью фактами своей жизни Лота, так и оставшаяся наивной.
– Как же боялась, если работала у бронзоволицего хозяина?
– Хозяин был белокожий.
– Вот как! – воскликнула Сирень, – и как же его звали?
– Да. Был лысым и очень могучим телесно.
– Вот как! Так ты и ему давала то, что ты называешь телесной радостью?
– Нет. Он никогда не смотрел на меня как на женщину. У него была своя белокожая и очень красивая жена. Был почти взрослый сын и маленькая дочка.
– Вот как? – Сирень помрачнела, – У Золототысячника опять появились дети? От кого бы это?
– Дети не его. Приёмные. И его не звали Золототысячником. – Лота покорно отвечала на все вопросы властной магини, хотя было большое желание выгнать её вон. Если она и магиня, то её вера не есть вера Лоты. Её власть не та власть, какой Лота обязана подчиняться.
– Как же его имя?
– Белояр Кук.
– Что за странное имя? Кук? Ну да. Имён у него может быть столько, что он меняет их при каждой смене погоды. Конечно, на континенте бронзоволицых проживают белокожие люди, да ведь их единицы, и не каждый же из них лысый с рыжеватой бородой, к тому же обладатель могучего облика. – Сирень задумалась. – Ничего нет удивительного в том, что Золототысячник не обращал на тебя внимания. Ты стала настоящим страшилищем, Арома. Кипарис точно тобою бы пренебрёг. Не знаю даже, чем прельстился тот мужчина, который платит за твоё дорогое жильё. Вероятно, ты обладаешь чем-то более ценным, чем внешние данные. Ты же всегда была искуснейшей шлюхой.
– Никогда я ею не была. Я всегда была верна тому, кто меня выбирал.
– При условии, что выбирали тебя многие и многие, и они же тебя бросали после употребления по назначению. Только такой дурак как мой Кипарис и мог в тебе увязнуть. Чего же ты и хочешь. Он маг, а им предписано воздержание во всех сферах жизни. А молодость на то и молодость, чтобы все предписания нарушать. Он на любую бросался, как возможность возникала. Хотела бы я взглянуть на того, кто выбрал тебя сейчас. Уверена, что он урод.
– Нет! – закричала Лота, – Тебе, старухе, и не мечтать о таком мужчине! Он сильно похож на Капу. Только он более зрелый человек, более великодушный, более умный.
– Совершенство, короче. И вот решил хоть как-то разбавить собственное совершенство тем, что завёл себе ущербную женщину.
– Ты сама ущербная! Ты зачем пришла? Оскорблять меня? Кто тебе сказал, что я тут живу?
– Сколько вопросов сразу, – засмеялась Сирень, довольная тем, что уязвила Лоту. – Но я отвечу. Мне о тебе доложил мой бывший телохранитель Кизил. Он иногда приходит в мой дом ради пропитания. Я не отказываю бывшим своим верным людям. К тому же я спасла ему жизнь. Ты знаешь о том, что его приговорили к утоплению в океане? Но я выхлопотала ему милосердие.
– За что? – спросила Лота, жалея, что Кизила не утопили.
– Было за что. Напряги свой умишко, тогда и поймёшь, что ничего не происходит без причин. Я рада, что ты осталась жива. Всё потому, что Кизил оказался слишком мягким человеком, не способным на убийство. И я тому рада. Я всегда вычисляю злодеев и избегаю контакта с ними. Они всегда опасны. Я всего лишь хотела наказать тебя за твоё недостойное поведение. Никто и не собирался лишать тебя жизни. В противном случае, тебя просто бы не было. Или ты думаешь, я не нашла бы для тебя профессионального палача? Легко. И тогда не надо было бы твоему странному мужчине оплачивать тебе целый этаж. Он нашёл бы себе другую златолицую шлюху. И не было бы у тебя твоей дочки, а у меня ещё одной внучки. Но тогда
– Ты обо всём догадывалась. Но ты не жалела меня, не пожалела и мою, тогда ещё не рождённую, дочку.
– Тогда у тебя и не было никакой дочки. А тот склизкий комок, что рос в тебе как опухоль, не был человеком. То была только часть твоего порочного разбухающего чрева. Но мне дорого семя моего сына, куда бы он его ни забросил. Я тут подумала перед тем, как тебя повидать, а зачем я к ней пойду? И даже придя к твоей двери, я продолжала думать, а зачем я к ней войду? И даже садясь на диван, я продолжала думать, а что я ей скажу? – Сирень явно издевалась над Лотой. – Оказалось, я пришла за тем, чтобы забрать у тебя свою внучку! Зачем она тебе? Вернёшься рано или поздно на свой континент и отдашь её в общинный хлев, из которого она, повзрослев, выйдет шляться на просторы вашего континента для блаженных недоумков. Ну, научишь её вышивать шелка, чего там ещё? Искусно вылизывать гениталии мужчин и высасывать из них семя, когда рожать неохота. Тоже ведь устаёшь от ежегодного деторождения. Я понимаю. А вот от похоти избавления нет. Даже теперь, когда ты высохла как обгорелая, а некогда позолоченная щепка, ты продолжаешь задирать свои ноги на всякого, желающего даже не тебя, а только твоей безотказной и всегда влажной от животной течки… – тут Сирень безобразно выругалась. – И ведь чем здоровее мужик, тем тебе слаще! Желательно бы, чтобы и вовсе тебя хоть кто-нибудь разодрал однажды! Или изувечил, что часто случается со златолицыми шлюхами, не имеющими ума, не ведающими стыда.
Лота закрыла уши ладонями. Сирень была страшна! – Замолчи! Сама ты страшное чудовище в облике женщины!
– Может и так. Только я из твоей дочери сделаю в будущем магиню. А ты что ей предложишь, кроме того, о чём я и говорила?
– Чтобы она осталась бесплодной до старости? – ужаснулась Лота.
– Я же родила себе сына. И она может родить, если нужда окажется сильнее установлений. Если темперамент сильный, а воля к продолжению жизни берёт своё, это только лучше для потомства. А слабым да безвольным к чему рожать детей?
– Родить, чтобы потом подбросить к чужому порогу как собачку?
– Мы не подбрасываем своих детей. Мы тщательно выбираем, кому их отдать на кормление и воспитание. Если мальчик, то магу. Если девочка, то магине. Но вышла одна неувязка, из-за которой я не знала, какому именно магу был оставлен мой сын. А ты думала, что все маги у нас наперечёт? Их полно на огромном континенте. А ты думала, что я не страдала от незнания, у кого он? Я высохла от страданий, а потом долгие годы восстанавливала свою красоту. А ты думала, что маги воспитывают, кого попало? Нет. Только детей от своих же коллег. А ты думала, что маги никогда не рожают себе детей? Откуда бы тогда они брали себе пополнение, как не от самих же себя! А ты думала, что маги допускают хоть кого со стороны в свои особые кланы? Нет! Таков вот странный распорядок жизни у нас, у магов.
– Я… – Лота не знала, что возразить. Речь Сирени сбивала её мысли в хаос.
– Ты уже подумала и согласилась, – завершила за неё Сирень. – Ты же практичная женщина. Ты понимаешь, что сколько бы «ню» ты ни заработала, твоей дочке всё равно предстоит шляться с кем попало. Таков уж у вас обычай. А ты уже научилась жить по-другому. Ты не хочешь ей собственной участи. Разве не так?
– Не хочу. Так.
– Ну вот. И отдай ребёнка мне. Тебе будет только легче жить. А ведь я и «много ню» тебе дам. И тебя саму никто уже и пальцем не посмеет тронуть, так как ты окажешься под моим покровительством. Заработаешь ещё больше «ню» и уезжай себе в свой благодатный край, чтобы купить себе дом и любого мужчину на выбор. Это же твоя мечта?