Космическая шкатулка Ирис
Шрифт:
– Она какой должна быть? Поклонами принимаешь или одами, вышитыми на шёлке?
– Да не нужна мне благодарность материальная. Сам же всё понимаешь. Я душевной благодарности, как и всякий отец жажду. Большего мне и не надо. – Кук вздыхал, качал головой, но денег Лоте так и не дал. – Ну, нет их у меня! Тебе и Ландыш, а также Андрею они важнее. Вы тут хуже беспомощных детей, а эта всегда себе на жизнь заработает.
– Так нарисуй, – пошутил Радослав.
– Не имеем мы такого права, чтобы паразитировать на чужой социальной системе, – серьёзно ответил Кук. – Только войти в неё с максимальной же пользой для неё. Ты же жил на Паралее. Не рисовали же вы там фальшивых денег. Обходились как-то.
– Да
– А Викуся моя не работает? Лота Викусе помощница. Тебе-то она зачем?
– Лота сама мне сказала, что устала жить среди бронзоволицых. Она их боится. Весёлая девчонка была, а стала как тоскливая старуха при смерти.
– Так пусть себе сидит без выхода за пределы дома, раз людей боится. У меня тут даже дети никого не боятся. Боится она! На старое потянуло, вот что! А здешние люди златолицых шлюх презирают, и в жёны она тут, приплати, никому не нужна.
– Отпусти её, Кук!
– Да пусть катится. Мне-то что?
– Так отдай её заработанные «много ню». Ты же весь в шелках с её росписью гуляешь, как китайский мандарин. И дома у тебя все стены в расписных и вышитых шелках.
– А «много хрю» она не хочет? Обойдётся. И так на всём готовом, как в незаслуженном будущем, жила. Жизнь мы ей повторно подарили. Разве такое в денежных единицах проклятого несовершенного общества измеряется?
– Так ты брал с неё оплату, за медицинские услуги? За это сделал своей рабой? А Фиолету за его Иву тоже прислал платёжную ведомость?
– Тут ты хватил через край, сынок. Фиолет вообще не пойми, чем тут занят. В звездолёте его и видят редко. Ко мне ни ногой. К Андрею тоже. Может, у тебя гостит?
– Нет. Один раз и был, да и то сбежал через час. Слова толком не сказал. Странный он. Где же он живёт?
– У меня спрашиваешь? Понимаешь, что без меня тут никому из вас не выжить? И это не упрёк. Чтобы тут выжить, надо тут родиться. Это мы в нашем мире – герои, поскольку у себя мы единый сплочённый и сверх разумный организм. У нас синергия колоссальная, а тут всякий за себя стоит. Они даже не стая и не стадо, а никчемные одиночки. Нашёлся вот какой-то Создатель, что решил их хоть как-то сорганизовать в цивилизацию. А чуть даст слабину, они все рассыпаются как семечки из худого мешка!
– Какую слабину? – не понял его Радослав. – Какой Создатель? Он где?
– Такую слабину. Он скоро уснёт. Ему же отдых нужен. Тогда они и покажут, на что они способны. Всё разнесут в клочки. Так уже было.
– А потом? Сами всё и восстанавливают?
– А кто? Я что ли за них порушенное буду чинить? Создатель проснётся, они опять входят в разум и в понимание, что и к чему.
Радослав слушал Кука, как слушают бред умалишённого. Но Кук не был похож на умалишённого. От его более чем странных слов веяло жуткой убедительностью.
– Да ты не расстраивайся. Мы же улетим, как станет опасно.
– А теперь почему нельзя? Летим к Пелагее, если на Паралею не хочешь. С её Бусинки куда угодно можно добраться. В том числе и домой…
– Не отпускают меня отсюда до времени, Радослав.
– Кто?
– Создатель и не отпускает. А как уснёт он, я и удеру. Не раз уже я так и поступал. Жаль, конечно, мне Фиолета…
– Его-то почему?
– Я хотел сказать, что мне жаль его «Пересвет».
Увидев своё новое жильё, Лота остолбенела. А потом не стала скрывать, что жила тут прежде со своим мужчиной по имени Капа. Теперь он живёт где-то в пригороде. Он маг Храма Ночной Звезды. Этаж в столичном доме ему не нужен, а деньги для нужд Храма и для непростой жизни в сельской местности нужны. Таким вот странным образом маг, катавший его жену в «золотой лодочке», проявился и в его жизни. Нет, Радослав пока что не видел мага Капу. Но его присутствие всегда ощущалось там, где
– Ты любила его? – спросил у неё Радослав.
– Он был похож на тебя. За это я его полюбила. А теперь ты напоминаешь мне его. За это я опять буду твоей телесной радостью. Ты же хочешь?
Сильно загорелая, поскольку много работала на улице в цветниках и в саду Кука, похудевшая, печальная, она слабо напоминала прежнюю, нежно-золотистую Лоту с сияющими ласковыми и обманчиво-наивными глазами. От прежней игры в легковесную дурочку ничего не осталось. Это были глаза уставшей и давно взрослой женщины, утратившей всякое желание обманывать хоть кого.
– Я сильно скучала по нашей совместной телесной радости, – сказала она и прижалась головой к его груди. Удивляясь тому, как резко она изменилась, прежней осталась только её фигура, он испытывал к ней не столько сексуальное влечение, сколько сильную жалость. Но Лота была как раз из таких женщин, с которыми возможно было практиковать секс без любви, в отличие от Ландыш, которую можно было только любить. Странная изначально, как и всё что тут происходило, любовь к бедняжке Ландыш вдруг внезапно испарилась, как внезапно и накрыла после её купания у водопада. Она была как ливень, настолько бурный во время его пролития, когда кажется, всё вокруг и навсегда утонет, но стремительно исчезающий за далёкими крышами и зелёными массивами лесов без особых следов. Только мутные лужи, высыхающие так быстро, что уже через короткое время опять сухо, опять знойно. И не происходит никакого подлинного обновления мира, в которое верилось при раскатах гулкого грома в небесах, превратившихся в океан.
Вот тебе и золотая лодочка! А если бы не откровенный рассказ Ландыш про обаявшего её мага, что изменилось бы, а что осталось прежним? Или так и тянулось бы изо дня в день, как привыкает человек с приятностью пить по утрам кофе и никогда от него не отвыкает, пока в доме есть ароматные кофейные зёрна заодно с кофемашиной. А нет ничего, так привычка какое-то время похнычет внутри без привычного утоления, а там и к другому чему прислонится. К чаю, к соку, а ещё лучше к чистой воде. Но тут уж сравнение хромало на обе ноги от невыносимой своей приниженности. Любовь не кофейные зёрна, не аромат от гудящей кофемашины. А всё потому, что тут не было кофе, а воспоминание о нём было невозможно томительным во вкусовом смысле. Ему даже во сне снилось, как он пьёт кофе и наслаждается его ароматом. Все его прежние жёны любили кофе, пили его по утрам, и очень часто вместе с ним в постели. И только одна из жён -Ландыш не ведала вкуса кофе и никогда его не хотела.
– Так ты не ответила, любила ты своего мага? – опять спросил он Лоту. – Расскажи мне, за что его любят женщины?
– Зачем тебе? Тебя тоже любят женщины. У тебя в придачу к твоей красоте тоже есть очень красивое и большое мужское достоинство.
– За его причиндалы ты его и любила? За это не любят, Лота! Это всего лишь инструмент для любви.
– Как же любить, если инструмента нет?
– Нельзя?
– Чем же будет мужчина любить? – Лота никак не могла понять, чего он от неё хочет?