Кошмар в августе

Дельвиг Полина Александровна

— Теперь все ясно, — сухо произнесла Даша и, возвратясь к отложенному листу с биографией доцента, продолжила чтение: — «Подвержен конъюнктуре, последние три года занимается африканскими цихлидами, заметных успехов нет. Возможно, хотел поставить хобби на коммерческую основу, но не хватает терпения и интуиции...» Понятно.

Даша прикрыла глаза. Очевидно, что завлабораторией не был Паэгле симпатичен. Оно в принципе понятно, но если чувства к Пантелееву Юлька демонстрировала со всей прямотой своего характера да

еще при посторонних, то подверженный конъюнктуре доцент вполне мог травануть рыбешек просто так, из вредности. Тем более что биологу не составит труда подсунуть какую-нибудь редкостную инфекцию.

Она взяла в руки третий, последний, лист.

— «Истомин Артем. 1972 года рождения. Образование неоконченное высшее. В настоящее время является владельцем зоомагазина. Огромные связи с аквариумистами всего мира. Регулярно посещает международные выставки, сам разведением не занимается, но умеет продавать и добиваться своего».

Взгляд невольно задержался на последней фразе:

— Юль...

— Да?

— Вот здесь, по поводу Истомина. Что значит — умеет добиваться своего?

Паэгле сняла очки и устало потерла глаза:

— В зависимости от успехов своих поставщиков меняет моду. Довольно ловкий парень.

— Прости, не поняла, какую моду?

— На рыб, разумеется. Основные покупатели зоомагазинов — простые обыватели. Умерла рыбка — купили другую. А вот какую они захотят поселить в своем аквариуме, во многом зависит от моды. Рыбы — товар недорогой, деньги делаются на обороте. Я понятно излагаю?

— Вполне. Это все? — Даша еще раз пересмотрела бумаги.

— Да. Основные факты все здесь. Если что-то непонятно — спрашивай.

Отложив бумаги, Даша подперла подбородок и задумалась. На самом деле что читала, что не читала — ясности никакой. Все эти биографии — полная ерунда. Они, по сути, вообще ничего не дают. Наличие или отсутствие дипломов и регалий ничего о человеке не говорит. Ни о его характере, ни о страстях — ни о чем. Ну ладно еще Валикбеев с Пантелеевым — коллеги, за годы работы могли осточертеть друг другу, мало ли какие обиды накопились, да и зависть исключать нельзя, но при чем здесь директор зоомагазина? Ему-то какая радость от смерти Юлькиных рыб?

— Юль, скажи, зачем этому Истомину травить твоих рыб? Мне кажется, ему выгоднее их продавать.

Паэгле отрицательно покачала головой:

— Только в том случае, если я буду их ему поставлять.

— А ты будешь?

— Не буду.

— Почему?

— Не сошлись в условиях. — Юлька отвела взгляд.

— То есть в цене?

— То есть в условиях. — Ответ прозвучал как-то угрожающе.

Даша насторожилась. Брови чуть приподнялись, крылья носа дрогнули, глаза принялись пытливо изучать собеседницу. Поняв, что хватила лишку, Юлька пояснила уже чуть более вежливо:

— Разводчики — страшные собственники, некоторым

очень важно продавать своих рыб самим. Так оно и было, пока существовала «Птичка»...

— Что значит — существовала?

— Это значит, что ее больше нет.

У Даши перехватило дыхание. Наверное, так же она отреагировала бы на сообщение, что больше не существует Красной площади.

— Ты хочешь сказать, что Птичьего рынка больше нет? — недоверчиво переспросила она.

— Именно.

— А что есть?

— Рынок «Садовод».

— Там же?

— Нет, за МКАД.

— Какой ужас, — только что и нашла сказать Даша. — Это кому же в голову пришло?

— Рыбам и птицам, — коротко отрезала Юлька и добавила уже навязшую в зубах фразу: — К нашему делу это отношения не имеет. Речь идет о том, что посетителям стало неудобно туда ездить, и многим заводчикам тоже. Но основная проблема, конечно, в мелких потребителях. Согласись, ради одной рыбки или птички не очень-то хочется тащиться за пределы Кольцевой, особенно если у тебя нет машины.

— Надо думать! — Даша почесала рыжий загривок. — Ну надо же...

— Так вот Артем пошел, что называется, напролом. Он взял отличное помещение в центре и пытается создать что-то наподобие зоосупермаркета западного образца: разнообразный ассортимент рыб, огромный выбор сопутствующих товаров.

— Здорово.

— Как сказать. — Юлька побарабанила кончиками пальцев по столу. — Конкуренция велика. Есть несколько похожих магазинов, но далеко от центра. И конечно, не тот размах.

— А от тебя-то он чего хотел?

— Эксклюзивное право продавать моих рыб.

Прозвучало пафосно и смешно одновременно. С трудом сдерживая ухмылку, Даша сочувственно покачала головой:

— Поразительная дерзость. Я так понимаю, ты ведь планировала сама стоять с ними в переходе...

— Если ты думаешь, что это смешно... — снова начала злиться Паэгле.

Даша отмахнулась:

— Я просто не могу понять, тебе-то какая разница — один он их будет продавать или вместе со всеми остальными?

— Я вообще не собиралась продавать их через кого-то. Моя рыба слишком дорогая, штучная. Она идет в серьезные аквариумы.

— Ну и что?

— А серьезные аквариумы сами не создают и не содержат. Обычно все делает какая-то фирма или специальный человек. Вот через них-то я хотела поставлять рыб.

— А что, разве этот Истомин не оформляет серьезные аквариумы?

— Оформляет.

— Так в чем же дело?

Юлька промолчала.

Даша перевела взгляд на окно. Деревья уже начали желтеть. В Москве осень наступает раньше, чем в Праге. Не досидеть бы здесь до зимы с такими клиентами...

— Юль, скажи прямо, кто из этих троих тебе больше всего неприятен или вызывает наибольшее подозрение? Может, с кем-нибудь произошла ссора?