Кошкин сын
Шрифт:
— Удивительно! Итак, когда вы принесли Дингу домой, она была размером с рукавичку…
— Совершенно так! Понимаете, весь выводок мы тогда уничтожили — это ж наша прямая обязанность, а на девятую слепую кроху рука у меня не поднялась. Вот и забрал ее к себе. А дома к кошке, которая только-только котят привела, подложил. Кошка у меня большая была, пушистая. И что б вы думали? За двое суток Динга настолько подросла на кошачьем молочке, что от приемной мамаши ее пришлось забрать. Та уже с ней управиться не могла: кусался степной слепыш, царапался — в бой рвался всякую минуту. А уж как кошка ее остепенить пыталась, как уговаривала по-своему! Но не нашли они с Дингой, видать, общего языка. Правда, потом, пока
— После разлучения с кормилицей много хлопот было с Дингой?
— Много — не то слово! Кормить же ее нужно было каждые два часа — и днем, и ночью. И молоко старался ей пожирнее добывать — козье, например.
— У вас до этого был опыт кормления-воспитания диких зверюг?
— Лисенка но кличке Микитка из соски выкормил. И прожил он у меня шесть лет. В озорного, но преданного зверя вырос.
— Неужели сбег, окрепнув и возмужав?
— Я домой лисичку однажды принес — псы се в поле изловили. Без ума от нее Микитка был! Но на двенадцатый день захворала новая обитательница моего двора и умерла. И Микитку, шустрого, веселого лиса, будто подменили. Ни на какие уговоры не реагируя, лег он на том самом месте, где его подружка лежать любила, и больше не поднялся. Ни к еде, ни к питью не прикоснулся.
— Что ж у вас, Василий Францевич, за истории в запасе такие жалостливые!
— Всякое повидать довелось… Вот и Дингу, когда она крепко на лапы стала, по-своему к жизни приучать начал. Приехали, скажем, на море. Волчица возле меня крутится. Пять минут. Потом отходить начинает. Еще и еще. Разгоняюсь тогда и прыгаю в море. Динга пулей к кромке воды летит и так пищит, так скулит — Боже ты мой! Ну, выхожу и объясняю ей: надумаешь снова тикать — снова в воду прыгну. И за семь лет не было случая, чтобы она по отношению ко мне агрессию проявила — укусила, допустим. Хотя случаи разные были… Года в два, наверное, Динга попробовала верх надо мной взять. Ну, если не верх, то выяснить решила, кто ж тут главнее на подворье. Я или она. А началось все, вроде бы, с шутки. Придя с работы, заигрался с ней как обычно. Она прыгает весело на меня, я ее за уши треплю, и в какой-то момент хватаю зубами за нос. Чтобы показать, кто тут старший. И сразу же мысль сознание обжигает: а как же мы расходиться будем? Миром-то не получится!
— А Динга?
— Рычит! Да так рычит, что, кажется, мурашки с тела вот-вот на землю спрыгивать начнут. Страх меня охватил нешуточный. Но отступать нельзя — загрызет же, почувствовав слабость! Ну, думаю, до последнего держать буду волчицу за нос! Рычала-рычала она… но вдруг замечаю — уши прижимает к голове: сдается! Разжимаю зубы и чуть на спину не падаю, не успев вскочить на ноги — Динга на меня прыгает. И лизать давай, что есть мочи! Признала за мной старшинство. И с тех пор, как только даю ей кусок мяса — не схватит его и не тащит в уголок укромный. А возле моих ног положит и показывает глазами — отведай ты, тебе по старшинству положено первому.
— А с собачками вашими как уживается? У вас их, как вижу, три!
— Бывает, провинится кто-то из псов — ну, стукну его слегка тапочком по боку. Через день-два-три Дингу выпускаю из вольера во двор, и, что вы думаете, она делает? Вылетает и бросается на наказанную накануне собаку — трепку основательную ей задает! Я сначала не понимал, что происходит, но, понаблюдав, сообразил: волчица помогает мне псов воспитывать.
— А говорят, что волки даже в цирке не выступают потому, что не приручаемы. Сколько ни корми, дескать, их — все равно в лес смотреть будут.
— Все зависит от человека — от его отношения к зверю, — рассудительно произносит мой собеседник под мое понимающее кивание головой.
2007
«ЗА ЧЕМПИОНА
Житель Михайловки Геннадий Иващенко, два десятка лет занимающийся разведением в запорожской сельской глубинке кавказских овчарок, от сделки, однако, отказался.
В лучшие времена на подворье у Геннадия обитало до двадцати собак. «В лучшие» — это когда было на что их содержать. Сейчас клыков [по аналогии со штыками] немного: несколько флегматичная по виду красавица Бара [от которой, как только она появилась во дворе, брызнули врассыпную прислушивавшиеся к нашему разговору коты и котята], ее родной брат Дик и темношерстый Рой. «Сильный физически и духовно пес, — охарактеризовал Роя хозяин. — И с огромным желанием жить». Еще я заметил пару рослых щенков, с любопытством заглядывавших во двор через забор.
«В них и волчья кровь течет», — перехватив мой взгляд, произнес Геннадий. Ну а гордостью михайловского собаковода был и остается [и останется навсегда] метис Бак [помесь кавказской овчарки с азиатской], которому в Украине не было равных в собачьих боях. Увы, Бака уже нет в живых. Но свежа память о нем. И не заживает в сердце у Геннадия рана от потери четырехлапого друга.
— Чем покорили вас кавказцы? — поинтересовался я у собеседника, соображая, как бы потактичнее перейти к истории с Баком-чемпионом, о котором мне не раз доводилось слышать от разных людей.
— После армии ими увлекся — до этого «немцами» занимался. И вы знаете, впервые увидев на Кавказе настоящих кавказских волкодавов, поймал себя на мысли: так это же большая дворняга! Не было в них особой красоты и той лохматости, по которой кавказцев отличают от других овчарок. Узнав же собак поближе, не мог не проникнуться к ним уважением. Вот задайте мне простой вопрос: чем отличается «немец» от кавказца? И я отвечу на него по-своему: немецкая овчарка любит служить человеку. Дом на нее оставить можно смело. А вот отару овец поручить охранять не получится. В одиночестве «немец» теряется. Не так обстоит дело с кавказцем: на него овец можно на неделю оставить. И он, даже голодный, не тронет из отары никого. Мышей станет бить, сусликов ловить, но овцой ни за что не соблазнится! И к отаре ни чужого не подпустит, ни зверя. В этом, на мой взгляд, разница. Кстати, одно время я голубей держал, так поверите: кавказцы всех птиц «в лицо» знали! И как только чужаки появлялись — прогоняли их. Одна сложность с ними… две, вернее: финансы, во-первых. А во-вторых, глаз да глаз за собаками нужен. Неделю назад, например, рано утром два моих кобеля влезли во владения друг к другу и час дрались. С трудом разнял.
— А с волком бы они управились?
— Держал я волка. Овчарка Катя кормила его вместе со своим щенком. А когда подросли, стали выяснять отношения. Кобеля я решил куму в Мелитополь отдать. Тот забрал, растил, как мог, а потом стал жаловаться: «Перепрыгивает твой волк через забор и душит собак по округе. Забери, Гена, его домой». Ну, забрал. Довольно дружественно отнеслись к встрече старые знакомые, вместе же росли. Но неожиданно волк решил проявить дикий нрав и пошел на кобеля. И тот… одолел волка.
— К вам как хищник относился?
— Просто терпел. Признавал только сына — играл с ним. Другие мои собаки научили волка двор охранять и даже лаять. Правда, лаял он, как заикался. После случившегося же я сказал себе: пока есть во дворе овчарки, волков заводить не буду.
— Кавказцы — дорогие собаки?
— На Кавказе за них и десять, и тридцать тысяч долларов дают.
— Вам такие суммы предлагали?
— За Бака, ставшего первым чемпионом Украины из михайловских [весьма уважаемых в стране] собак, мне предлагали «Мерседес»!