Кошка
Шрифт:
Но она сразу же отбросила эти мысли: «Ты ведь шпионка, которую поймали, и этот человек безжалостно передаст тебя в руки палачей», — внушала «Кошка» себе.
— Вы ничего не услышите от меня, — произнесла она громко, — ни звука, ни предсмертного слова. Вы довольны?
— Конечно же нет, — возражает Блайхер, не теряя спокойствия.
Оглядев голые стены комнаты, он некоторое время смотрит на изящную женщину, сидящую перед ним, и поднимается со своего места.
— А вы, пожалуй, правы, если ничего не скажете, — проговорил он. — Это, действительно, неподходящее место для откровенного разговора. — Передернув
Блайхер делает небольшую паузу. Потом кладет свою большую красивую руку на плечо женщины.
— Вставайте, мадам, пойдемте вместе поужинаем. Уже время наполнить чем-нибудь подходящим наши желудки... Думаю, что жареная дичь и бутылка красного вина будут как раз то, что нам сейчас требуется.
«Кошка» не понимает, насмешка ли это или же сказано всерьез.
— Вы что же, издеваетесь?! — говорит она сердито.
— Ни в коем случае...
— Что за глупая идея, — продолжает она. — Как вы себе представляете: арестованная шпионка вдруг едет куда-то ужинать? Оставьте дурацкие шутки, они не для меня...
— Почему шутки? — Блайхер улыбается по-мальчишески. — Кто, по-вашему, здесь приказывает? Буду рад, если вы примете мое приглашение. Предлагаю пойти в ресторан «Серебряный путь»... согласны? Но при одном условии: вы должны дать честное слово, что не попытаетесь бежать, мне было бы очень неприятно, если бы я был вынужден стрелять в вас...
«Кошка» не была бы «Кошкой», если такое необычное предложение не вызвало бы у нее любопытства. На какое-то мгновение она забывает о своей роли патриотки, шпионки и мученицы ради Отечества, роли, которую она часто представляла себе. В этот момент она чувствует себя просто женщиной, которая может на несколько часов покинуть ненавистную тюрьму и провести их в роскоши одного из лучших ресторанов города...
— Даю вам честное слово, месье, — говорит она, но тут же вскрикивает испуганно: — Боже мой, но в этом платье я не могу пойти в «Серебряный путь»!
Блайхер слегка задумывается. Он видит, что «Кошка» права. Платье ее порвано, измято, да и вообще такой гардероб не подходит для фешенебельного заведения.
— Ну это-то мы можем легко исправить, — успокаивает он. — Положитесь на меня.
— Караул, построиться! —кричит через несколько минут дежурный унтер-офицер.
Его команды громким эхом отражаются от стен.
— Равнение — направо!
Гремя сапогами, он подходит к мужчине в штатском и идущей рядом с ним женщине, которые собираются выйти из тюрьмы. Не доходя до них несколько шагов, бравый служака останавливается, отдает честь, приложив руку к стальному шлему, и рапортует.
Мужчина в штатском небрежно прикладывает два пальца к берету и произносит:
— Благодарю вас — дайте команду разойтись!
Дверь тюрьмы с лязгом закрывается за вышедшими.
Неподалеку стоит черный «ситроен» с парижским полицейским номером.
Дежурный унтер-офицер за захлопнувшейся дверью ухмыляется вслед унтер-офицеру в цивильном костюме: пусть арестованная подумает, что ее вывел из тюрьмы немецкий генерал, не иначе как заместитель самого адмирала Канариса, начальника абвера.
Блайхер пересекает площадь Тертр, проезжает мимо старинного здания мэрии и останавливается около дома, в котором «Кошка» снимает меблированную комнату.
— У меня до сих пор
Вместе они поднимаются по узкой и темной лестнице и входят в ее комнату.
— К сожалению, я не могу оставить вас одну, пока вы будете переодеваться, чтобы вы не вылезли в окно или не выкинули какую-нибудь глупость. Но я повернусь к вам спиной.
Он слышит, как сзади открываются и закрываются дверцы шкафа, как шуршит шелк, и вдруг замечает, что в открытой створке окна, как в зеркале, появляется «Кошка» с пистолетом в руке.
Сердце Блайхера бешено забилось, но он не оборачивается, зная, что лишь немногие люди способны выстрелить в спину другого. К тому же если он сейчас обернется, то спровоцирует ее нажать на спусковой крючок.
В этот момент «Кошка» произносит:
— Вот мой пистолет. Вы же сказали, чтобы я отдала вам то, что было спрятано в этой комнате...
Хуго медленно поворачивается, берет у нее из руки оружие и прячет в карман.
— А почему вы, собственно, не выстрелили? — спросил он.
— Это в спину-то? — отвечает она вопросом на вопрос.
Теперь она стоит перед ним в восхитительном вечернем платье с глубоким вырезом. Выглядит она очаровательно, а в глазах — полная беспомощность.
Вместе они спускаются по лестнице.
Сев в автомашину, молча едут к острову на Сене. Напротив собора Парижской богоматери на верхнем этаже углового дома, стоящего на берегу реки, находится широкоизвестный ресторан «Серебряный путь». Наверх они поднимаются на лифте. Сам директор подводит их к столу, стоящему у широких окон. Отсюда видны крыши города. Наступил вечер, солнце постепенно скрывается за горизонтом. На фоне заката темным силуэтом просматриваются обе массивные соборные башни. Картина впечатляющая!
Хрупкая женщина устраивается поудобнее в глубоком кресле. Все как во сне, и Матильда Каррэ наслаждается обворожительной атмосферой зала. Она видит беспечно разговаривающих людей, безукоризненно белые скатерти и матовый блеск дорогого фарфора на столах, она видит официантов во фраках, бесшумно ступающих по мягким коврам, и с наслаждением принимается за еду. Она прежде всего женщина, но где-то далеко в подсознании сохраняется понимание того, что эти наполненные волшебством часы быстро пролетят и ее снова будет ожидать жестокая реальность, сулящая ей тюремные решетки и неизбежную смерть...
Сейчас же «Кошка» с легкой усмешкой наблюдает, как этот немецкий гунн выбирает вино, пробуя его предварительно, и как он своей непринужденной болтовней скрашивает неловкость необычной ситуации.
«Сумасшедшая война, — думает она про себя, пригубливая вино, — во время которой французская шпионка и немецкий офицер абвера собрались вместе поужинать...»
Как бы прочитав ее мысли, Блайхер говорит:
— Сумасшедшая война, на которой женщины, вместо того, чтобы заниматься кухней и воспитанием своих детей, становятся шпионками, вербуют агентов, обслуживают подпольные передатчики, рискуя при этом головой...