Кошка

Золтиков Михаэль

— Могу я просить вас встать?

«А девица-то прехорошенькая», — шепчет один из полицейских своему товарищу.

Тот лишь тихонько присвистывает. Да и Блайхер с трудом держит себя в руках.

Но прежде чем он разобрался, кто же в нем берет верх — кавалер, мужчина или же контрразведчик-службист, на улице раздается звон разбитого стекла.

С быстротой молнии Блайхер бросается к окну, выходящему на другую сторону дома, открывает его и высовывается. В слабом свете начинающегося утра он видит веревку, свисающую с мансарды, связанную из полосок простыней.

Прямо подокном виднелась стеклянная крыша садового парника, в середине которой зияла дыра. Значит, в последнюю минуту кто-то все же смог отсюда бежать.

Блайхер поднял тревогу. По следу были пущены собаки, и группа полицейских пытается преследовать беглеца. На земле под стеклянной крышей видны пятна крови, видимо, он порезался о стекло.

Лишь позже, во время допроса арестованных, Блайхеру становится известным, что на мансарде ночевали два поляка, тоже члены «Интераллье», которым и удалось бежать.

При первом допросе Армана прямо на месте ареста Блайхер задал вопрос:

— Не хотите ли вы сообщить нам ваше настоящее имя?

— Меня зовут Чернявски. я капитан польского генерального штаба. — Слова эти вновь сопровождались чопорным поклоном.

— А как у вас появилась идея назваться Арманом Борни или же Валенти?

65

з Зак. 12622

— Женщину по соседству в Люневилле звали Борни. Ее муж. Арман Борни. не так давно умер, и Рене Борни разрешила мне воспользоваться паспортом ее умершего мужа, — ответил поляк и пояснил: — Дело в том, что я долгое время снимал у нее комнату...

Взгляд Блайхера упал на большую карту Франции, висевшую на одной из стен комнаты, в которую в различных местах были воткнуты булавки с цветными флажками. На лице его появилась ироническая улыбка.

— Сразу видно, месье, что вы штабист. Если я правильно представляю, каждый флажок означает члена вашей организации!

Коротенькое «да» в ответ на вопрос Блайхера сопровождается легким поклоном. Но лицо поляка становится заметно бледнее, высокомерная складка вокруг его рта пропадает.

— В таком случае этот флажок в Шербуре означает Эмиля ле Мёра, а тот, что рядом с ним, — мадам Шарлотту Буффе?

Капитан Чернявски безуспешно пытается скрыть свой испуг.

— Вы разрешите, — говорит Блайхер с ироническим поклоном и снимает оба флажка. — А этот в Кане, видимо, некий Поль Киффер, не так ли?

И Блайхер снимает и этот флажок с карты. Затем называет и другие имена по списку мадам Буффе. Через короткое время в руке у него уже две дюжины флажков. А весь департамент Кальвадос на карте чист.

— Совсем неплохо для начала, — произносит он с удовлетворением. Показывая на Марсель, Бордо и Париж, в районе которых торчат десятки флажков, добавляет: — И они со временем будут в наших руках, господин Чернявски!

Письменный стол капитана польского генерального штаба оказался настоящей находкой для Блайхера и его людей. Дело в том, что став руководителем подпольной организации «Интераллье», он не избавился от привычек штабного офицера.

Подобно педантичному бухгалтеру Чернявски вел учет деятельности организации.

В отдельных папках у него были собраны копии сообщений, переданных в Англию,

не только в зашифрованном виде, но и открытым текстом; списки подпольщиков с указанием фамилий, адресов и даже псевдонимов; записки с донесениями отдельных исполнителей.

Прошел час с начала операции. Блайхер сидит за столом в жилой комнате и ведет допрос обеих дрожащих от страха женщин.

— Так вы, стало быть, мадам Блаветт? — обращается он к старой женщине.

— Да, я уже говорила. А это моя дочь. Она больна, очень больна... Прошу вас, обращайтесь с ней поделикатнее...

Блайхер видит и сам, что руки молоденькой девушки находятся в постоянном движении, по всему телу время от времени пробегает судорога, а взгляд у нее отсутствующий.

Блайхер разрешает ей лечь в кровать. Но мадам Блаветт так легко не отделывается, особенно после того, как называет сумму, получаемую ею за сдачу комнаты в аренду. Сумма эта во много раз превышает обычную плату в городе. Это уже косвенная улика против нее...

— Чем вы объясните эту необычно высокую плату? — интересуется Блайхер.

Мадам Блаветт отвечает не сразу, затем нерешительно произносит:

— Месье Борни занимается крупными спекулятивными делами. Вы и сами хорошо знаете: продовольствия в городе недостаточно, а рацион невелик., вот к нему ежедневно и приходят люди, главным образом иностранцы, как мне кажется... с которыми он и проворачивает свои дела... В другое бы время они в этот дом никогда не попали бы... Но что делать? Идет война, у меня больная дочь, вот и приходится закрывать на это глаза. Месье Борни не скупится и всегда платит регулярно...

— Знаете ли вы тех господ, которые посещали месье Борни? Слышали ли вы их имена, адреса?

— Имена?.. Нет. Знаю лишь, что то были иностранцы, поляки, как мне кажется. Но вот женщину, которая приходила сюда ежедневно, месье Борни называл «Кошка». Как ее зовут на самом деле, я не знаю...

Так впервые Хуго Блайхер узнает, что «Кошка» — это не только кодовое название подпольной организации, не

только условное обозначение тайного передатчика и пароль, но и ласкательное имя женщины, тесно связанной с «Интераллье» и прежде всего с руководителем этой организации — Борни, он же Валенти — он же польский капитан Чернявски.

«Кто может быть эта женщина? — раздумывает Блай-хер. — Насколько она посвящена в деятельность этой подпольной организации? Является ли она второстепенной фигурой, может быть, одной из любовниц этого капитана, или же ключевой фигурой всей шпионской сети?»

Нет, мадам Блаветт не имеет ни малейшего представления, где живет эта «Кошка». Единственно, что ей бросилось в глаза: «Кошка» сильно ревнует маленькую Рене, молодую вдову, живущую с Арманом. А эта блондинка в свою очередь просто не выносит «Кошку», которая, видимо, раньше состояла с ее Арманом в дружеских и, пожалуй, интимных отношениях. Естественно, это их чисто личные дела, не имеющие отношения к шпионажу, о котором говорит месье.