Корысть на пьедестале

Колычев Владимир Григорьевич

– Поздороваться с тобой можно? – растерянно спросил он.

Василиса равнодушно пожала плечами. Она отпустила педаль тормоза, машина плавно тронулась с места и почти бесшумно покатила по накатанному снегу.

– Хорошо выглядишь.

Василиса действительно производила сильное впечатление. Красивая, безупречно ухоженная, в белом норковом полушубке и меховом ободке для волос она похожа была на Снежную королеву – та же бездушная грация, то же ледяное обаяние. Но при этом он согрелся от одного ее присутствия. Да, в машине было тепло, но холод так

быстро не отпустил бы его.

– Хорошо выглядишь, говорю, – повторил Сергей.

Василиса молчала, как будто не слышала его.

– Злишься на меня?

На этот раз она ответила движением губ, легонько скривив их. Было бы на кого злиться!..

– Если ты думаешь, что это я ограбил Маркова…

Василиса метнула в него полный презрения взгляд, оборвав на полуслове. А кто еще ограбил инкассатора, как не он? Уж лучше пусть он молчит, чем изворачивается, как жалкое ничтожество.

– Меня же в Задорск возили, следствие было, никто ничего не доказал.

– Никто ничего не доказал, а меня на счетчик поставили. – Она сказала об этом спокойно, но Сергей вздрогнул, услышав ее голос. – Я Прахову два с половиной миллиона выплатила. Нормально?

– Ну, я-то здесь при чем?

– При чем! – Она снова резко повернула к нему голову и буквально пригвоздила взглядом.

Когда-то Василиса готова была исполнить любой его каприз, только пальцем помани, он с легкой душой вытирал об нее ноги, а вот надо же, в самую настоящую стерву превратилась. Не сразу, но в самую настоящую…

Сначала в Задорск от него уехала – характер показала, потом землю продавать отказалась, чуть за порог не выставила. Уже тогда он зауважал ее, даже на работу устроился… А сейчас он и вовсе мог оказаться у нее под каблуком, было такое ощущение. Да он, в общем-то, и не против, лишь бы накормила, обогрела, не обязательно своим телом.

– Ну, все же обошлось, – неловко пожал он плечами.

– Что обошлось? Откуда ты знаешь, обошлось или нет?

– Ну, ты же сейчас на коне… С олигархом со своим развелась, но клуб за тобой остался. И клуб, и дом.

– Откуда ты все знаешь? – как от кислого лимона скривилась она.

– Ну, в нашей деревне все только за тебя и говорят.

– И все всё знают. – Василиса продолжала кривиться в том же насмешливо-пренебрежительном тоне.

– Ну, может, Яшка твой кому-то сболтнул.

– Может, и сболтнул…

– Я так понимаю, он у тебя – свой человек в охране?

– Не твое дело! – отрезала она. – Ты зачем приперся?

– Ну, может, я тоже свой человек?

Василиса прыснула, руки на руле дернулись, машину повело, она сбавила ход, сдала вправо. Ее душил смех, близкий к истеричному, и она боялась потерять управление.

– Ты так больше не говори, не надо, – переведя дух, разогнала она машину.

– Ну, если я в чем-то ошибся, то осознал все. Жизнь идет, человек взрослеет…

Василиса свернула на знакомую дорогу, и машина взяла курс на Демидку. Неужели в дом к себе везет? Неужели его ждет горячая ванна и сытный обед?.. Кириков готов был изворачиваться

перед ней ужом, руки целовать, матушкой называть, лишь бы все так и было. Замотала его жизнь, истрепала, и только Василиса могла помочь, только на нее одну надежда.

– Не трепись, – фыркнула она.

Сергей вздохнул. Не верит ему Василиса, поэтому лучше не оправдываться перед ней. Едут же они куда-то, может, и вывезет его кривая.

Они действительно подъехали к ее старому дому, огороженному новым кирпичным забором. Василиса достала из сумочки ключи, нажала на кнопку прикрепленного к ним брелока, ворота должны были отползти в сторону, но они лишь беспомощно дернулись.

– Снегом засыпало, подмерзло, – сказала она и быстро глянула на него так, как будто он должен был исправить положение и она только для этого привезла его сюда. И не просящий у нее взгляд, а требовательный, как у полноправной хозяйки положения.

– Я расчищу, – поспешил ответить Сергей. Василиса покосилась на него с легким возмущением во взгляде, и он, все поняв, добавил: – Ну, если скажешь…

Она кивнула, вышла из машины, направляясь к калитке, достала из сумочки ключи, сама открыла. А снегу навалило, ее сапоги на шпильке утопали по щиколотку.

– Ты здесь побудь! – бросила на ходу Василиса, и Сергей рванул во двор.

Он примерно знал, где могут находиться лопаты, скорым шагом дошел до сарайчика, нашел там скребок и сноровисто, демонстрируя свою мощь и силу, прочертил в снегу широкую полосу от порога до калитки.

Но Василиса даже взглядом его не отблагодарила. Она открыла дверь, сразу свернула в комнатку, где у нее когда-то стоял примитивный АГВ, сейчас же здесь находился куда более современный, тихо работающий котел, и установила режим нагрева воды.

– Больше здесь ничего не трогай… – холодно сказала она. – Где ванна, ты знаешь, белье найдешь, одежду свою постирай. Деньги есть?

– Ну-у…

– И не надо. Яша подъедет, поесть привезет. А пока снег почистишь… Если что-то не нравится, пошел к черту!

На этом разговор и закончился. Она даже в дом заходить не стала – развернулась и направилась к своей машине. И Сергей потянулся за ней. Тепло в доме, наверняка комфортно после ремонта, но хозяйку проводить надо. Василиса еще не вышла за калитку, а он уже схватился за скребок.

Холод подстегивал его – он работал быстро, размашисто, и двор весь расчистил, и откатный механизм от снега освободил. Поставил на место скребок, двинулся к дому, но на полпути остановился, рука полезла в карман за «Примой». Как-то нескладно все вышло. Кто такая Василиса? Ну, замуж за олигарха вышла, ну, получила хороший отступной после развода, и все. Это делает ее хозяйкой жизни?.. Она же сапоги ему когда-то вылизывала, а сейчас смотрит на него сверху вниз и разговаривает через губу. Где здесь справедливость? И все же справедливо или нет, но других раскладов пока нет. Пока есть только перспективы. Возможно, Василиса простит и примет его, не зря же она поселила его в своем доме.