Корысть на пьедестале
Шрифт:
Она расправила узел галстука, провела пальцами по воротнику рубашки. Глаза яркие, как море в солнечную погоду, такие же глубокие и живые, улыбка у нее робкая, сдержанная, но такая же светлая, зубы как лакированные кораллы. Волнующие линии лица, точеный носик, чувственные губы, тело не просто красивое, в нем столько скрытой страсти. Михаил воздавал хвалу богам за то слабоумие, которым они наградили Кузьмина. Кто ж по своей воле отказывается от сокровища, которое не купишь за все золото мира?..
– Может, ну ее, эту рыбалку? – Он мягко взял ее за руки, приложился губами к маленькой родинке на внешней стороне
Олеся снова улыбнулась – с легкой лукавинкой во взгляде. Она только рада будет провести с ним вечер и ночь, как он скажет, так и будет… Но если он уйдет, плакать она не станет, скорее наоборот.
Олеся умела изображать чувства, но все-таки он чувствовал холод в ее душе. Не любила она мужа. Терпела его без всякого насилия над собой, но не любила. А он так боялся ее потерять…
– Не хочу никуда идти. – Михаил обнял ее за плечи, с нежностью привлек к себе. – Запарил меня Валя, честно говоря, – поморщился он, снимая с плечиков пиджак. – Как будто я холостяк какой-то по клубам ходить.
Он не скрывал от нее ничего. Кузьмин на веселую вечеринку позвал, свадьба у него на днях, но Олеся никак не реагировала, как будто и знать не знала, кто такой Кузьмин. Надо так надо, вот и весь разговор.
Кузьмин бросил ее, предал, и она его никогда не простит. Но ненавидеть будет молча. И всегда…
Брюсов поцеловал жену и спустился вниз, к машине. Весело будет в клубе, Валентин, если разойдется, оплатит любой каприз, тем более сегодня он просто не имел права жадничать. Но пусть он сам развлекается, к тому времени, как подадут горячее, Михаил уже уедет. Да, к жене, да, к ней под крылышко.
В машине он ослабил узел галстука, но снимать не стал. Как-никак, Олеся повязывала, и не удавку вокруг шеи он чувствовал, а ее нежные пальчики. Как приедет, так и снимет… Может, лучше повернуть назад? Кузьмин ему друг, но в то же время и враг. Может, ну его к черту?..
Валентин ждал его в том самом клубе, в котором они развлекались этой весной. Официантка там работала, та самая, на которой он собирался жениться. Вроде бы ничего девочка, смазливая, фигуристая, сексуальная, но выше официантки ей по своему статусу не подняться, даже если она станет женой Кузьмина. Не быть ей королевой, как Олеся. Что ж, человек волен выбирать свой уровень. Если Валя решил опуститься, это его право. Впрочем, официантка – это как раз для него…
Народ еще только собирался, но в зале уже все горит огнем – диджей за стойкой озорует, девочки в коротких юбках коленца на танцполе выкидывают. За большим столом все свои – одноклассники, сокурсники, просто друзья Кузьмина, многих из них Брюсов знал лично, только вот здороваться с ними не хотелось: далеко не все присутствующие соответствовали его статусу. Но, хочешь не хочешь, а дань вежливости отдать нужно, ни к чему портить атмосферу праздника, которую так искусно создают стриптизерши на танцполе. Клуб, насколько понял Брюсов, был закрыт на спецобслуживание. В толпе танцующих девушек он заметил Вику, которую весной обогатил почти на пять тысяч долларов. Она тоже заметила его, помахала рукой, подалась к нему, но Михаил скользнул по ней невидящим глазом, и этим удержал от глупого поступка. Не собирался он веселиться с ней.
И еще он заметил в толпе официантку, которая обслуживала их столик.
– Девочек
– К сладкому.
– Я смотрю, там официантка зажигает, ну, которая нас обслуживает, – усмехнулся Брюсов.
– И официантки там, – весело кивнул Валентин. – И стриптизерши.
Похоже, он был слишком возбужден для того, чтобы уловить подвох в его словах.
– Для массовки?
– Для массовки.
– А Василиса твоя где?
– При чем здесь Василиса? – нахмурился Кузьмин.
Наконец-то до него стало доходить. Фактически его невесту сравнили с легкодоступной Викой, но еще не поздно отыграть назад и при этом снова уколоть заклятого друга.
– Я так понимаю, ты купил ей этот клуб, – с тонким намеком сказал Михаил. – Она здесь теперь главная, да? Кто-то же должен следить за этим стадом каблукокопытных!
Одно только здание клуба стоило не меньше двух миллионов, плюс организация бизнеса – такая покупка влетела бы в копеечку, вряд ли Кузьмин стал бы так тратиться на свою официантку.
– Ты что, следишь за мной? – возмущенно спросил Валентин.
– Я?! Слежу?! О чем ты?
– Откуда тогда знаешь, что я купил этот клуб?
Валентин серьезно посмотрел на него, ни одна черточка не дрогнула на его лице.
– Для Василисы? – выдавил из себя Брюсов.
– Свадебный подарок.
– В обмен на брачный контракт? – сам от себя такого не ожидая, спросил он.
– Точно, – кивнул Кузьмин.
– Я так почему-то и подумал… А зачем тогда вообще жениться?
– А если прижало?
– Чем?
– Чем?.. – задумался Кузьмин. – А сам не знаю. Но прижало! Ты не забивайся, брат, не думай ни о чем, веселись, отрывайся! – Он извинился и пошел встречать важного гостя.
Валентин собирал сегодня не только друзей, но и партнеров по бизнесу. Объяснение простое, свадьбы как таковой не будет, только мальчишник с полным отрывом, а все остальное на крыльях самолета будет перенесено в теплые края, таинство состоится в полном уединении. И все преподнесено так, как будто этого требуют законы романтического жанра, но на самом деле все очень просто. Для Кузьмина это уже четвертая свадьба в жизни, брачные торжества для него – банально, для других – уже даже не смешно. А мальчишник – это всего лишь веселая вечеринка – сытная, пьяная и разгульная, и приличия вроде как соблюдены, и злые языки сыты. Во всяком случае, ему хочется так думать.
И еще Валентин не хотел «светить» свою невесту. Здесь она не появится, а на свадьбе ее никто не увидит. Действительно, кому интересна какая-то официантка? Тем более очень скоро Василиса надоест ему, и он выставит ее за дверь. Хорошо еще, если клуб останется за ней…
А Кузьмин обязательно разведется со своей новой женой, Брюсов нисколько не сомневался в этом. Слишком хорошо он знал своего заклятого друга.
Небо темное, бездонное, яркие россыпи звезд подсвечивали его бесконечную глубину. Миллиарды лет звездам, но и они всего лишь мимолетные видения на фоне абсолютной вечности неба. А человеческая жизнь даже не мгновение, даже не тысячная часть от него, а вообще ничего. Но и от этого «ничего» можно получить максимум удовольствий. Свой, человеческий максимум…