Кортес

Дюверже Кристиан

Кортес сумел подобрать достаточно церковнослужителей, интеллектуально готовых к обращению мексиканцев. И это не простое везение: Кортес принадлежал к оппозиционному движению, зародившемуся в Эстремадуре в начале XVI века, и его начинание получило широкую поддержку францисканцев. Благодаря личным и семейным связям Эрнан установил контакт с учениками брата Хуана Гваделупского, апостола монахов-реформаторов, призывавших вернуться к обету бедности, которым когда-то отличался этот орден, основанный Франциском Ассизским. Эти францисканцы-реформаторы обосновались в Эстремадуре, где они образовали сообщество, получившее название кустодии Святого Габриэля, которая позже будет преобразована в автономную провинцию. Не стоит и говорить, что все они крайне негативно относились к служителям официальной церкви, епископами которой становились вельможи, не уделявшие должного внимания духовным занятиям и не желавшие расставаться с богатством, которое считалось нищенствующей братией несовместимым с проповедью слова Господня. Но эти монахи вовсе не были изолированной группировкой на интеллектуальной сцене того времени и располагали связями в высших эшелонах власти, как при дворе Карла V, так и в самом Ватикане. Поэтому по ходатайству Кортеса миссия обращения в христианство

Новой Испании была официально доверена эстремадурским францисканцам из провинции Святого Габриэля. Буллой «Exponi nobis fecisti» [156] от 9 мая 1522 года папа Адриан VI, Адриан Утрехтский (тот самый, которого Мартин Кортес сумел убедить в обоснованности действий своего сына), предоставил им самые широкие полномочия. Другими словами, Адриан VI поручал друзьям Кортеса основать мексиканскую церковь.

156

«Было нам сообщено тобою» (лат.).

Первая миссия, отправившаяся в Мексику, состояла из двенадцати монахов, очевидно, для имитации двенадцати апостолов Христа. Руководство осуществлял брат Мартин из Валенсии, один из вождей гваделупанистского движения. До назначения руководителем миссии он был настоятелем монастыря Святого Франциска в Белвисе. А Белвис – феод Монроев. Да и сам белвисский монастырь, ставший колыбелью францисканских диссидентов, основали в 1509 году Франсиско де Монрой, седьмой по счету сеньор Белвиса, и его супруга Франсиска Энрикес. [157] У Кортесов даже церковные дела попадали в разряд семейных.

157

Об основании Белвисской обители и истории францисканцев-реформаторов провинции Святого Гавриила можно узнать из книги Прието. Hip'olito Amez Prieto, OFM, La Provincia de San Gabriel de la Descalcez franciscana extreme~na, Guadelupe, Ediciones Guadalupe, 1999.

В ноябре 1523 года двенадцать миссионеров собрались в Белвисе, откуда пешком направились в Севилью. 25 января 1524 года они сели на корабль в Санлукаре-де-Баррамеда.

По пути они надолго задержались в Санто-Доминго, где смогли оценить реалии колониальной жизни на островах. От местных францисканцев и светских властей они узнали о восстании Энрикильо, сына касика сьерры Баоруко. [158] В детстве Энрикильо воспитывался францисканцами Санто-Доминго, обучившими его читать и писать по-испански. Став касиком после смерти отца, он претерпел столько унижений от испанцев, что в конце концов поднял мятеж в 1519 году. Это восстание, ставшее лебединой песней племени морибондов, явилось для францисканцев серьезным испытанием. В основе организации миссий в Санто-Доминго лежала идея приобщения индейцев к христианству через обучение. Первые францисканцы обучали детей касиков читать и писать, но преподавание велось на испанском языке. Однако ненависть к испанцам побуждала туземцев отрицать не только язык, но и религию завоевателей. Поэтому у мексиканских миссионеров с самого начала созрела мысль, что они должны отмежеваться от испанцев во всем, включая их язык. Двенадцать монахов будут проповедовать учение Христа индейцам на науатль, не вынуждая тех отрываться от культурных корней, забывая собственный язык.

158

История восстания Энрикильо подробно изложена у Лас Касаса.

13 мая 1524 года монахи высадились на мексиканском берегу в Сан-Хуан-де-Улуа и отправились пешком по дороге к Центральному плато. Эти странные испанцы, столь не похожие на прочих в своих простых грубых рясах, покрытых дорожной пылью, немедленно вызвали любопытство индейцев. До францисканцев то и дело долетало: «мотолиния, мотолиния». Брат Торидио де Бенавенте в конце концов поинтересовался, что значит это странное слово. Узнав, что на науатль оно означает – «бедный», монах тотчас поклялся носить прозвище до конца своих дней. Под этим туземным псевдонимом он прославился как один из самых первых летописцев индейской цивилизации Новой Испании. [159]

159

Он напишет свою «Historia de los Indios de la Nueva Espa~na» между 1536 и 1540 годами.

Прибытие францисканцев отвечало самым сокровенным планам Кортеса. Как только до него дошла весть об их приезде, он послал за ними эскорт и подготовил торжественную встречу. На центральной площади Мехико, рядом с которой возвышался Темпло Майор, тогда еще не снесенный, собралась вся ацтекская знать и толпа любопытных. Кортес с непокрытой головой приблизился к кортежу и, опустившись на одно колено, поцеловал руку Мартину из Валенсии. Военачальники и городские власти один за другим последовали примеру губернатора. Малинче объяснила ацтекам, почему все кланяются этим бедно одетым людям. Власть Бога выше власти земной, ибо природа ее иная.

Портрет Эрнана Кортеса, выполненный по заказу Карла V. Тициан (предположительно).

Человеческое жертвоприношение у ацтеков. Миниатюра из «Кодекса Мапьябеккьяно».

Большой храм Мехико.

Монастырь в Теночтитлане.

Ацтекская

скульптура. Национальный музей. Мехико.

Ритуальный ацтекский нож из золота с эмалевым покрытием.

Теночтитлан.

Ацтекская маска жреца бога ночи, которая надевалась во время церемонии в главном храме Мехико.

Типичные игры молодых ацтеков.

Кортес в облачении главнокомандующего.

Походы отряда Кортеса в долину Теночтитлана в 1519–1521 годах.

Меч Кортеса. Королевская оружейная палата. Мадрид.

Портрет Изабеллы Португальской. Тициан. 1548 г.

Портрет Карла V. Тициан. Около 1548 г.

Франсиско де лос Кобос, гофмейстер Карла V.

Толедо.

Кортес преподносит «Новую Испанию» Карлу V.

Антонио де Мендоса.

Франсиско Писарро.

Эрнан Кортес. Неизвестный художник. Оригинал портрета находится в Мехико.

Бог Кецалькоатль несет маис. Каменная ацтекская фигура. Музей Детройта, США.

Ацтекский бог войны, чье имя означает «летящая птица».

Дом, в котором умер Кортес.

Памятник Кортесу в Медельине.

В конце июня Кортес организовал первый теологический диспут Нового Света, на котором сам был председателем. Обмен мнениями между первыми двенадцатью францисканцами и вождями Мехико-Теночтитлана в ходе этих знаменитых Мексиканских коллоквиумов [160] известен нам благодаря Саагуну, который составил свой текст на основе более раннего текста протокола, хранившегося в архивах монастыря Святого Франциска в Мехико. Не говоря уже о патетической и занимательной сторонах этой встречи, следует отметить оригинальный склад ума этих францисканцев, которые претворяли в жизнь концепцию обращения в христианство, разработанную Кортесом. К испанским францисканцам примкнули трое их фламандских собратьев, прибывших в Новую Испанию годом раньше. Среди последних находился некто Петер из Гента – Pedro de Gante, монах-прислужник, который сыграл особую роль в обращении индейцев в христианство.

160

См.: Christian Duverger. La Conversion des Indiens de Nouvelle-Espagne. Paris, Seuil, 1987.