Корсар
Шрифт:
Охранник провел Фиону в пещеру неподалеку от главного входа. Через каждые десять метров с потолка свисал провод с голой лампочкой. Воздух был затхлый и прохладный, словно в подвале давно заброшенного дома. На пути возникла деревянная перегородка с дверью посередине. Охранник, обещавший избить Фиону, постучал. Изнутри ответили, и он распахнул дверь.
Перегородка стояла в тупике: с трех сторон нависали каменные стены. За ней скрывалась комната, застланная персидскими коврами, в которых ноги утопали чуть ли не по щиколотку. В углу
В центре комнаты по-турецки восседал мужчина в ослепительно-белом одеянии и черно-белой куфии. Несмотря на полумрак, он читал книгу, вероятнее всего Коран. Вошедших он точно не заметил, по крайней мере, от чтения не оторвался.
Театр, самый настоящий театр! Изучая какой-нибудь доклад у себя в кабинете, Фиона иногда позволяла себе полуминутную паузу, но этот человек не поднимал головы в два раза дольше. Впрочем, ее подобными фокусами не проймешь.
— Вы знаете, кто я? — спросил мужчина, аккуратно закрывая Коран.
— Али-Баба? — решила позлить наглеца Фиона.
— А вы станете моей Шахерезадой?
— Предпочитаю умереть.
— Это совсем несложно устроить, хотя мне бы хотелось избежать такого финала.
Перед Фионой сидел монстр, и она решила ему об этом напомнить.
— Вашего настоящего имени никто не знает. Все зовут вас Сулейман аль-Джама. Вы стремитесь уничтожить Израиль и Соединенные Штаты, а еще основать мусульманское государство, которое протянется от Афганистана до Марокко. Сами вы станете в нем… кем? Султаном?
— Не знаю, какой будет титул, — ответил аль-Джама. — «Султан» звучит неплохо, но налицо и негативный подтекст: гаремы, дворцовые интриги и все такое.
Аль-Джама поднялся и налил себе чаю из медного чайника у жаровни. Двигался он бесшумно, стремительно и грациозно, словно хищник. Фионе он чаю не предложил.
Теперь, когда злодей стоял, стало ясно: ростом он под метр восемьдесят. Толстые запястья выдавали недюжинную силу. Из-за неровного освещения и кружевной сетки Фиона не смогла как следует рассмотреть его лицо, только отметила, что глаза темные и глубоко посаженные.
— Ваш Иисус сказал: «Блаженны миротворцы». [10] Вы знаете, что в исламе есть пророк Иисус? Разумеется, не последний избранный, последний — Мухаммед, благословит его Аллах. Ваш же Христос почитается как великий просветитель.
— Все мы поклоняемся Богу Авраама и Исаака.
— Но вы не верите в его последнего избранного Пророка, в святые слова и в Коран, написанный Магометом.
— Я верую только в смерть и в воскрешение.
Аль-Джама промолчал, сдержав ядовитую реплику.
10
Евангелие от Матфея, 5:9.
— Вернемся к изречению. Верите, что вы блаженны?
— Я стараюсь положить конец насилию. Блаженно
Аль-Джама кивнул.
— Достойный ответ. Но почему? Зачем вам мир?
— Что за вопрос?
Фиона невольно втянулась в спор. Она ожидала гневной тирады об ужасах западного мира, а не беседы на отвлеченную тему. Очевидно, современный аль-Джама получил превосходное образование. Как же он оправдает массовые убийства? Фиона видела пленки с бессвязными речами бен Ладена, читала расшифровки допросов из Гуантанамо и смотрела сотни видеообращений мусульманских мучеников. Теперь она захотела выяснить, чем выделяется этот человек, хотя заранее понимала: особого значения отличия не имеют.
— Мир — это стагнация, дражайшая госсекретарь, — продолжил аль-Джама. — В мирное время душа мужчины слабнет, а дух угасает. Лишь в столкновении проявляется воля Аллаха. Война — это храбрость и самопожертвование. Зачем нам мир? От него никакой пользы!
— Мир несет счастье и процветание.
— Это радости плоти, а не духа. Вся суть вашего мира — купить телевизор побольше да машину покрасивее.
— А ваша война несет боль и отчаяние, — возразила Фиона.
— Вот-вот, вы понимаете. Это уже духовное, а не телесное. Есть чувства, которые необходимо испытать каждому. Именно невзгоды, перенесенные вместе с братьями, делают нас ближе к Аллаху, а не ваша демократия, рок-музыка и порнофильмы. Все это лишь отвлекает от единственного смысла жизни, а живем мы для того, чтобы исполнять волю Аллаха.
— А кому известна эта воля? Откуда вам знать, что вы понимаете ее лучше других? Коран запрещает самоубийство, а вы послали юношу разбить самолет, полный людей!
— Он стал мучеником.
— Нет! — зло возразила Фиона. — Вы убедили мальчишку, что он станет мучеником, наплели про рай и семьдесят семь гурий. Только не говорите, что сами в это верите! Вы обычный головорез и боретесь за власть с другими головорезами, используя слепую веру.
Аль-Джама сложил руки на груди и захохотал, а потом вдруг перешел на английский:
— Браво, госпожа Катамора! Браво!
На лице женщины, скрытом от собеседника, мелькнуло удивление: ее озадачила резкая смена тона и языка.
— Вы отлично понимаете, что все борются за господство над миром. Сотни лет назад им владела Англия за счет превосходного флота. Сейчас — США за счет богатства и ядерного оружия. У Ближнего Востока нет ничего, кроме желания людей взрывать самих себя. Грубый способ, согласен. Но ответьте, сколько ваша страна потратила на внутреннюю безопасность с тех пор, как горстка людей с ножами из супермаркета уничтожила башни-близнецы? Сто миллиардов? Пятьсот?
Вообще-то около триллиона. Впрочем, госсекретарь не ответила. Все шло не так, как ей представлялось. Она ожидала, что аль-Джама станет в оправдание сыпать перевранными цитатами из Корана, а он открыто признал, что стремится к власти над миром.