Корсар
Шрифт:
Громкий треск оборвал Грейс на полуслове. Женщины испуганно переглянулись. Обе провели в самолетах немалую часть жизни и прекрасно понимали: такой звук добра не сулит.
За треском ничего не последовало, и через несколько секунд обе облегченно выдохнули и нервно засмеялись.
Фиона решила выяснить, в чем дело, но тут самолет сильно тряхнуло. Он стал терять высоту. Грейс вскрикнула — ее прижало к стене, а вот Фиона уперлась в пластиковые панели над головой и устояла на ногах.
В передней части салона слышались крики других членов делегации, неожиданно
— Я не знаю, что случилось, — объявил командир корабля, полковник ВВС, — но всем немедленно пристегнуться.
Громкая связь продолжала работать — было слышно, как экипаж пытается справиться с вышедшей из строя машиной. Голос командира звучал напряженно.
— Что значит «ни с кем нет связи»? Мы же две минуты назад говорили с Триполи!
— Не понимаю, — ответил второй пилот. — Радио не работает.
— Ладно, брось его, лучше помоги… Черт, левый двигатель заглох. Попробую перезапустить.
Громкая связь отключилась.
— Мы разобьемся? — спросила Грейс, которой удалось встать на ноги.
Они с Фионой вцепились друг в друга, словно две маленькие девочки в доме с привидениями.
— Не знаю. — Фиона говорила спокойно, хотя внутри у нее похолодело, а ладони взмокли.
— Что случилось?
— Наверное, неисправность какая-нибудь.
Ответ не понравился самой Фионе. Если оба двигателя в порядке, самолет не должно так швырять вниз, он даже и на одном может лететь. Причина внезапного снижения не в этом. А треск откуда? Первое, что пришло в голову Фионе, — ракета, причем такая, которая лишь повредит самолет, но не уничтожит.
Стремительное падение замедлилось. Самолет снова слушался руля.
Фиона и Грейс перебрались в общий салон и пристегнулись к большим кожаным креслам. Госсекретарь приободрила подчиненных, в душе сожалея, что ее слова не сотрут гримасу ужаса с лиц пассажиров «боинга». Она сама едва держала себя в руках и боялась, что, если продолжит говорить, страх выплеснется, словно лава из жерла вулкана.
— Дамы и господа, — второй пилот обратился к пассажирам по интеркому, — мы не понимаем, что случилось. Один двигатель не работает, второй едва-едва справляется. Мы совершим посадку в пустыне. Пожалуйста, не волнуйтесь. Полковник Маркем воевал в Заливе и уже проделывал такое на Ф-16. По моей команде приготовьтесь к аварийной посадке: обхватите голову руками и наклонитесь, опустив ее между коленей. Как только самолет остановится, стюардесса откроет дверь салона. Агенты, сопровождающие госсекретаря Катамору, выводят ее первой.
В действительности на борту был только один агент, остальные и часть подчиненных Фионы уже неделю готовились в Ливии к ее приезду. Агент Фрэнк Магуайр отстегнул ремень и, когда самолет на мгновение перестало трясти, быстро поменялся с Фионой местами. Теперь он сидел между ней и дверью. «Боинг» немилосердно качало, и Магуайр пристегнулся. Когда придет время, он в два счета вытащит госсекретаря наружу.
Сжав ладонь Грейс, Фиона впервые за долгие годы стала молиться, но не о спасении жизни, а о том, чтобы, если
Она посмотрела в иллюминатор: выжженная пустыня с зазубренными вершинами каменистых холмов была уже близко. Даже не являясь пилотом, Фиона понимала: что бы ни говорил экипаж, шансов почти нет.
— Ладно, — объявил второй пилот, — пора. Всем приготовиться к аварийной посадке. Держитесь крепче!
Пассажиры услышали, как командир спросил: «Видишь?..» — и тут интерком затих. Что увидели пилоты, никто так и не узнал. И это к лучшему.
ГЛАВА 8
Майк сидел за рулем, Алана — на пассажирском месте. Пересохшее русло усеивали круглые валуны. Некоторые они огибали, через некоторые приходилось переезжать. За два месяца таких поездок бедра Аланы покрылись синяками и ссадинами.
Накануне вечером, в лагере, они посетили тунисского чиновника, уверенного, что их группа ищет римскую водяную мельницу, и заявили, что возвращаться каждую ночь к развалинам — излишняя предосторожность. Алана просила отпустить их на несколько дней. У Чеффи имелся спутниковый телефон, поэтому без связи с экспедицией они не остались бы ни на секунду.
У археологов раскопки продвигались семимильными шагами, а вот группа Аланы за два месяца не обнаружила ничего. Оставалась надежда, что, если им разрешат ночевать в пустыне, зону поиска удастся расширить, и тогда они все же возьмут след знаменитого берберийского корсара.
Алана не опускала руки по единственной причине — каждый вечер она связывалась по Интернету с сыном. Поразительно, до чего дошла техника! В экспедицию она впервые отправилась еще студенткой. Тогда раскопки велись в Аризоне, и всего в трехстах километрах от дома ей было куда тоскливее, чем здесь, в богом забытом уголке пустыни. Спасибо высоким технологиям, а точнее — спутниковой связи!
Чиновник ответил отказом. Грег отвел его в сторону. Через пару минут оба были в шатре, где стояли обеденные столы. Тунисец широко улыбнулся Алане и дал разрешение, при условии, что они будут ежедневно выходить на связь и вернутся не позже чем через семьдесят два часа.
— Бакшиш, — буркнул Грег в ответ на вопросительный взгляд Аланы.
— А если бы он не взял деньги, а доложил? — побледнев, спросила она.
— Это же Ближний Восток. По-другому тут не бывает.
— Да, но… — Алана не нашлась что сказать.
Вся ее жизнь прошла под нехитрым девизом «Правила надо выполнять». Она никогда не списывала, не утаила ни цента налогов и всегда настраивала круиз-контроль так, чтобы не превышать скорость. Мир делился на черное и белое — в каком-то смысле так жить было легче, в каком-то — куда сложнее. Любая нравственная дилемма разрешалась в доли секунды. С другой стороны, Алану окружали обычные люди, которые постоянно ищут лазейки, рассчитывая избежать ответственности.