Корсар

Касслер Клайв

Вместе с итальянцем они спустились в доковую камеру у самой ватерлинии. Надувные моторки и водные мотоциклы соскальзывали по аппарели с тефлоновым покрытием прямо в море. «Орегон» был экипирован лодкой специальной модели, с жестким настилом, разработанной для флотского спецназа. Дополнительные емкости обеспечивали плавучесть при любых обстоятельствах, а пара мощных моторов разгоняла суденышко до пятидесяти узлов. Наряду с обычными белыми огнями на борту имелись красные фонари для ночных операций.

Уже надули

большой спасательный плот и привязали к нему спящих пиратов — некрепко, чтобы, очнувшись, они смогли освободиться и доплыть до берега. В медицинском отсеке Хаксли занималась ранеными, а мертвых решили похоронить в море.

— Возьмем его и вон того парня, — заявил Фарина, указывая на Малика и Азиза. — Во время захвата они вроде командовали. Глядишь, удастся что-нибудь выяснить.

— От того, что помладше, толку не будет. Обкуренный, что твой хиппи на концерте «Грейтфул дэд».

— «Грейтфул дэд», кстати, давно уже не выступают, — поддел приятеля Зеппе.

— Неважно, мысль ты понял.

— Парнишка все равно пригодится. Вдруг детоксикация поможет?

Через полчаса появилась Хаксли, при ней пара моряков с каталками для раненых пиратов.

— Какие новости?

— У нас раненый.

— Что? Почему мне не сообщили?

— Смысла не было, пока состояние не стабилизировалось.

— Кто ранен? Что с ним?

— Снаряд разорвался в каюте Сэма Прайора. Я вытащила из его спины два десятка мелких осколков, он потерял немало крови и получил мышечные повреждения. А так все в порядке.

— Слава богу! — с облегчением выдохнул Хуан, размышляя, какую головомойку задаст Мерфи. Кормовой «гатлинг» должен был находиться в боевой готовности. — А как наши друзья?

— Двое оглохли, — серьезно ответила Хаксли, — насовсем или нет, не знаю, да и неважно: все равно ничего не сделаешь. Еще у двоих легкие ранения. Их я накачала антибиотиками, извлекла осколки, промыла и обработала раны. Если попадет инфекция, им придется тяжко, при здешней-то антисанитарии!

Раненым выдали по нейлоновой сумке с лекарствами и подробными инструкциями. Скорее всего, принимать они ничего не станут, и медикаменты пойдут прямиком на процветающий в стране черный рынок.

Раненых погрузили на спасательный плот и открыли ворота. Хуан вызвал Эрика и приказал остановить корабль. Насосы справились с задачей за каких-нибудь две минуты. Вскоре «Орегон» уже покачивался на невысоких волнах, а вода плескалась у самой аппарели. Кабрильо с облегчением отметил, что из мангровых болот корабль выбрался. Прилив снесет плот к западу, он застрянет в зарослях. Пираты очнутся примерно через час. Грозит им разве что легкое обезвоживание.

Кабрильо помог столкнуть плот, который заскользил по аппарели, а потом плюхнулся в воду, по инерции отплыв от корабля на несколько метров. Хуан снова включил микрофон:

— Эрик, уводи нас отсюда! Когда

отойдем на четверть мили, добавишь ходу, и скорее к катеру.

— Понял.

Через полчаса Хуан и Зеппе Фарина стояли на крыле мостика. Команда занималась косметическим ремонтом повреждений. Релинги меняли, а в местах, где рвались гранаты, клали толстый слой водостойкой краски. Пробоины от зенитной пушки заваривали снаружи, спуская по борту людей в монтажных люльках. Макс Хэнли составлял список покупок, необходимых, чтобы вернуть кораблю прежний «лоск».

Море было спокойное — «Орегон», особо не напрягаясь, делал чуть больше тридцати узлов. В наушниках комариным писком зазвучал высокий голос Линды Росс:

— Командир, на радаре цель в четырех милях прямо по курсу.

Хуан приник к биноклю и через мгновение обнаружил на пустынной поверхности океана крошечное пятнышко.

Через пару минут стало ясно, что это рыболовецкий катер, вроде того, на котором причалили к «Орегону» пираты.

— Когда подойдет американский эсминец? — спросил приятеля Кабрильо.

— Завтра на рассвете. Как раз успеем в темноте убраться подальше. Диди с друзьями еще не очнутся, хотя в любом случае от препарата тошнит так, что они будут тише воды ниже травы. Не бойся, на катере нет ни рации, ни горючего, а наткнуться на них раньше вашего флота тут некому.

Эрик подвел «Орегон» бортом к катеру, чтобы на него можно было легко перепрыгнуть из доковой камеры. Суденышко надежно пришвартовали к сухогрузу. Кабрильо и Фарина лично перетащили Диди на провонявшую рыбой посудину, отволокли в каюту под рулевой рубкой и швырнули на неразобранную постель. Они немного перестарались — голова бандита сильно ударилась о спинку кровати.

Кабрильо посмотрел на главаря с нескрываемым презрением.

— В Гуантанамо бы тебя, жаль, решать не мне. Самая жуткая камера в самом жутком застенке — и то будет слишком хорошо, а уж европейская тюрьма после здешней жизни курортом покажется. Надеюсь, приговорят к пожизненному и у тебя хватит совести сдохнуть прямо в зале суда.

Поднявшись на палубу, Кабрильо не смог сдержать смех: Линк и Эдди привязали Азиза к стулу с удочкой в одной руке и бутылкой пива в другой.

Едва отдали швартовы, Хали Касим, руководитель службы связи, сообщил по сети:

— Командир, вас срочно вызывает Лэнгстон Оверхолт.

— Переключай сюда. — Кабрильо сделал паузу. — Привет, Лэнгстон, это Хуан. Имей в виду — ты на громкой связи. Наш общий знакомый из Италии тоже тут.

— Опустим любезности, — заявил Оверхолт, звонивший прямо из Лэнгли. — Когда сможешь быть в Триполи?

— Смотря как пройдем Суэцкий канал. Дня через четыре. А что?

— Госсекретарь вылетела туда на предварительные переговоры. Мы только что потеряли связь с самолетом. Есть опасение, что он разбился.