Корона с шипами
Шрифт:
— Не знал я никаких правил, — ответил он. — Я предполагал, что это ловушка. С момента получения известия о взятии Торна я подозревал, что все — и безумные разрушения, и сожженные дома, и резня — делается для того, чтобы выманить нас из убежища. Изгард мог захватить десятки поселений между горами Ворс и Борел, но выбор его пал именно на Торн. И он не просто захватил город, он специально устроил такое, что вести о его злодеяниях распространились быстрее лесного пожара. Он хотел заставить нас искать сражения. Хотел, чтобы мы очертя голову кинулись туда. — Райвис взглянул в темно-серые
Кэмрон взъерошил волосы. Костяшки пальцев до сих пор были испачканы засохшей кровью.
— Почему же ты ни слова не сказал мне о своих подозрениях?
— А ты бы меня послушал?
Кэмрон прикусил язык. Он опустил голову и сжал руки так, что захрустели суставы пальцев. Оба замолчали. Взгляды их блуждали по сторонам, по склонам холма, лагерю и костру в центре его. От ветра брызги искр поднимались в воздух вместе с дымом. Кто-то из солдат запел. Это была колыбельная — мелодичная песенка из тех, что матери поют над колыбельками новорожденных, отгоняя от них злых духов.
Кэмрон заговорил только через несколько минут:
— Теперь я понимаю, что не должен был вести людей в ущелье. Я хотел погибнуть в бою. Я думал, если я буду сражаться как лев и убью столько гонцов, сколько смогу, то каким-то образом отомщу за... — Он тяжело вздохнул и снова закрыл глаза.
Райвис слушал Кэмрона и машинально водил большим пальцем по земле. Рана в правом боку беспокоила его. Но он привык переносить страдания и похуже и научился чувствовать себя отлично и со свежими ранами. Через несколько недель у него будет одним шрамом больше. Только и всего. Как на губе.
— Я отстал не для того, чтобы преподать тебе урок, — заговорил он. — Я прожил на свете больше тридцати лет, и все же мне нечему научить других. Опасность была очевидна — вы вступали в замкнутое пространство, окруженное скалами и деревьями. Но я тоже сделал крупную ошибку. Из-за моей медлительности погибли люди. При всей моей опытности я и вообразить не мог, что Изгард пошлет против нас этих монстров.
Райвис заметил, что Кэмрон внимательно разглядывает его. Несмотря на синяки на лице, рейзский вельможа казался очень юным, и Райвис невольно позавидовал ему.
Кэмрон медленно покачал головой:
— Я не должен был делать этого. Не должен был вести людей в скалы. Все, что я сделал с тех пор, как умер отец, было ошибкой.
Райвис пошарил под туникой в поисках фляжки. Он не сразу вспомнил, что отдал ее своему соседу у костра. Пришлось продолжать разговор, не подкрепившись.
— Сильные чувства всегда порождают ошибки. Спроси любого из присутствующих — каждый скажет, что ему в гневе случалось совершать поступки, в которых он потом раскаивался.
Кэмрон задрал голову и посмотрел на ночное небо:
— А ты? Ты когда-нибудь ошибался?
Райвис хмыкнул:
— Больше всех.
— И как же ты живешь с этим?
— Живу дальше, и все.
Кэмрон кивнул, все еще глядя в небо. Звезд уже не было видно за тучами, но, странно, ночь от этого только выиграла. Она стала не такой мрачной, не такой загадочной.
Кэмрон помолчал с минуту, потом спросил:
— Итак, что мы теперь будем делать?
— Прежде чем
— Если ты прав насчет того, что вся история с Торном была лишь приманкой, значит, Изгард хочет моей смерти.
Райвис улыбнулся:
— Ты в хорошей компании.
Кэмрон тоже усмехнулся:
— Ты хочешь сказать, что Изгард знает о нашем союзе?
— Ручаюсь. Мало того, я могу сказать тебе, от кого он об этом узнал.
— От Марселя Вейлингского?
Райвис кивнул:
— Марсель продаст душу собственной матери за пачку банковских чеков и надежный вексель.
— Ты думаешь, ему много известно?
— Он знает достаточно, чтобы представлять опасность для нас. — Райвис пожал плечами. — Но на самом деле угроза не Марсель, а Изгард. Если его не остановить, и как можно быстрей, он захватит Бей'Зелл. Ты дрался с гонцами и представляешь, что это такое. Неужели ты до сих пор считаешь, что рейзские рыцари способны оказать им серьезное сопротивление?
— Нет. Но ведь солдаты, вооруженные большими луками перестреляли их, как куропаток...
Райвис перебил Кэмрона:
— Во-первых, в армии Рейза нет таких лучников. Большой лук — это тебе не меч или пика — освоишь за несколько уроков основные приемы, и вперед. Настоящий лучник вырастает с луком в руках. В Мэйрибейне совсем молоденьким мальчикам, которые и на девчонок еще не смотрят, дают луки в тринадцать килограммов весом. Когда мальчишки научатся стрелять, а мускулы их окрепнут, они получают луки потяжелей, пятнадцатикилограммовые, потом двадцатикилограммовые, и так далее. Они тренируются и тренируются, десять лет, пока не станут взрослыми мужчинами, чьи руки и тело сформированы луком и для лука, способными стрелять из оружия, которое весит не меньше шестидесяти килограммов, и стрелами, которые поражают цель на расстоянии в четыреста шагов.
Кэмрон хотел было заговорить, но Райвис снова опередил его:
— Во-вторых, в Долине Разбитых Камней нам просто повезло — и ничего больше. Изгард почему-то не подумал о том, что гонцов должны сопровождать лучники. И что гораздо важнее — он не рассчитывал, что у нас есть лучники. Мы застали гонцов врасплох. Они вообще не ожидали сопротивления, увидели, как падают их товарищи, и струсили. В другой раз этого не случится. Они подготовятся получше. Что бы или кто бы за ними ни стоял — он позаботится об этом.
Райвис видел, как постепенно вытягивается лицо Кэмрона. А ведь он еще не кончил.
— Это была не конница, а пехота, вооруженная только длинными ножами. Они рассчитывали на ближний бой с пешими солдатами. Ведь не зря Изгард заманил тебя в скалы. Но не воображай, что для встречи с конной армией в чистом поле он не изобретет что-то совершенно новенькое. Изгард отличный полководец.
Голос Райвиса звучал точно похоронный звон. Кэмрон сидел молча, повесив голову, поглаживая правой рукой окровавленную повязку на левой. Ветер поднимал его воротник и играл упавшей на лоб прядью волос. Райвис понимал, что говорит чересчур резко, но понимал, что иначе его слова не возымеют действия. Слишком далеко все зашло, сейчас не до нежностей.