Корона для миледи
Шрифт:
Она плюнула в его сторону, и он хрипло расхохотался, прежде чем исчезнуть среди деревьев. Одевшись, она села на теплый камень и задумалась, потирая кончиками пальцев разболевшуюся грудь. Можно было ожидать от него такой реакции, жестокость была ему присуща. Эльгива довольно часто становилась свидетелем ее проявления, но на сестру он направлял ее редко, а когда это все же случалось, Гроя всегда была рядом, защищая ее. Она воспринимала эту защиту как должное, но Грои больше нет, и теперь она с трудом узнавала Вульфа. Ей следует осмотрительней обращаться со
Хмуро глядя на водную гладь, она гадала, что может его беспокоить. В чем мог быть замешан их отец, чего он не сообщал даже своим сыновьям? Размышляя над этим вопросом, она заметила какое-то движение под деревьями с другой стороны озерца и, вспомнив слова Вульфа о датских лазутчиках, замерла, готовая вскочить на ноги и бежать. Но между деревьями пробирался не викинг. На освещенную солнцем траву осторожно шагнул белоснежный олень и склонил увенчанную массивными рогами голову к воде. За ним вышли три лани со шкурами обычной расцветки и тоже направились к берегу, чтобы напиться. В сравнении с ними белый олень казался призраком, пришельцем из иных миров. Эльгива даже не смогла бы сказать с уверенностью, что он материален.
Она затаила дыхание. Гроя рассказывала о том, что подобные существа бывают, но Эльгива никогда не думала, что сама увидит одно из них. «Белый олень, — говорила ей Гроя, — предвестник того, что мир скоро изменится. Такое знамение дано увидеть очень немногим».
У Эльгивы по спине пробежал холодок. Несомненно, это было послание лично ей, и она должна его истолковать. В привычном ей мире назревают перемены, которые могут преобразить ее жизнь. «Но будут они к лучшему или худшему?» — спрашивала она себя. Было ли это обещанием или предостережением?
Она закрыла глаза, но перед ее внутренним взором блеснул солнечный луч, отраженный лезвием топора, затем брызнула кровь, когда оно достигло своей цели. Эльгива с усилием распахнула глаза.
Поляна на противоположном берегу была пуста.
Глава 30
Август 1003 г. Домик этелинга неподалеку от дельты реки Оттер, графство Девоншир
— Мы не можем здесь оставаться, — услышала Эмма слова, произнесенные шепотом у ее уха, понимая, что это правда, но все же от них отмахиваясь.
Она повернулась лицом к Этельстану и прильнула к его губам, а их ноги распутно сплелись под льняным покрывалом.
— Неужели мы не можем побыть здесь еще одну ночь? — взмолилась она.
Забыв о существовании времени, они посвятили любви несколько дневных часов, и ей хотелось еще. Никто не догадывался, где она находится, никто даже не знал, жива ли она. Если она еще немного задержится, ни перед кем, кроме самой себя, ей за это отвечать не придется.
Но, едва об этом подумав, Эмма уже знала, что их время подошло к концу и что есть другие, перед кем она должна будет ответить. Нежно смахнув локон с ее лица, Этельстан поцеловал ее. Так недолго длились их объятия, а потом
— Нам нужны люди, оружие и надежное убежище, — сказал он. — Поедем, думаю, в Сомерсет, в Уотчет.
Он нахмурил лоб, и Эмма поняла, что его мысли унеслись далеко от нее.
— Укрепления там в хорошем состоянии, — продолжил Этельстан. — Там мы можем собрать войско.
Она тоже села и озадаченно на него посмотрела. Ее начинали терзать смутные подозрения.
— Войско? — спросила она. — Ты что, собираешься повести армию против Свена? Ты думаешь, что он не пойдет на восток, вдоль побережья?
Этельстан засмеялся, и в этом грубом хохоте совершенно отсутствовало веселье.
— Мне нет дела до того, чем сейчас занят Свен. Он может жечь и грабить, где ему заблагорассудится. Пусть мой отец велит своим элдорменам бросить против викингов те силы, которые они смогут собрать, и остановить их, если сумеют.
Пристально глядя на Эмму, он протянул руку и погладил большим пальцем ее по щеке.
— У армии, которую я возглавлю, будут совершенно иные цели.
С возрастающим чувством тревоги она поймала его руку.
— Что ты задумал? — потребовала она ответа.
Он снова прикоснулся к ее губам своими.
— Я — старший из этелингов и наследник короля, который, к сожалению, не в состоянии защитить свою страну. Сама королева разделила со мной постель, возможно, даже понесла от меня ребенка.
Этельстан нежно погладил ее мягкий живот, но его отсутствующий взгляд говорил о том, что мысли его далеко и он видит перед собой нечто недоступное ее взору.
— Если я потребую у отца освободить престол, лорды западных графств меня поддержат. Полагаю, за ними последуют и другие.
Эмма глядела на него, ошеломленная тем, что в его голове могла созреть подобная идея.
Но значит, и она в этом виновна. У него не возникло бы столь амбициозного стремления, если бы между ними не произошло то, что произошло под покрывалом, до сих пор их объединяющим. Она отдала ему свое тело, свою любовь, полагая, что за этот грех отвечать будет лишь она одна. Ей следовало бы знать с самого начала, что он этим не удовлетворится. Он вознамерился захватить корону и полагает, что, поскольку он имеет Эмму на своей стороне, ему осталось лишь протянуть руку и взять ее.
Пока она подыскивала слова, чтобы выразить свой ужас, Этельстан взял ее ладонь в свою руку.
— Не бойся, Эмма, — сказал он. — Я найду для тебя пристанище, где ты будешь под надежной защитой, где ни Свен, ни мой отец тебя не тронут. А потом, когда я взойду на престол в Винчестере, ты воссядешь рядом со мной.
Отдернув ладонь, она обхватила себя руками, дрожа не от холода, а от страха, который, как ей казалось, леденил ее тело изнутри.
— Ты и вправду это сделаешь? — промолвила Эмма, стараясь придать своему голосу спокойствие, которого она вовсе не испытывала. — Ты бросишь вызов отцу, ты готов вашей междоусобицей привести королевство на грань катастрофы?