Королевство
Шрифт:
На следующий день после свадьбы с Люцией, я направил герцогу Севелину письмо, в котором подробно описал произошедшее, причиной войны указал личное оскорбление, а также попытки угнетения торговой деятельности моего баронства со стороны графа Монси. Добавил, что у нас с Люцией возникла любовь с первого взгляда, что может подтвердить епископ Клее, в связи с чем мы в порыве настигнувших нас чувств сыграли свадьбу. В конце письма попросил дать благословение на управление этими территориями.
И вот, месяц спустя, в замок Рорберг было доставлено письмо от канцелярии герцога, в котором было прописано
Глава 16 (66)
Перед отъездом в столицу я вернулся в Азур.
Чтобы не растягивать время пути, карету брать не стали, а сели верхом и двинули. Со мной была Эрика и десяток кавалеристов. Также я прихватил с собой свою свежеиспечённую благоверную.
Для аристократки путь в два дня верхом оказался тяжёлым, потому что она в жизни не проводила в седле больше получаса. Она безостановочно жаловалась всю дорогу, причём начались её причитания, как только мы выехали за стены Рорберга, то есть через двадцать минут после того, как мы выдвинулись.
Когда добрались до Азура, моя жёнушка наконец-то перестала скулить и стала внимательно осматриваться по сторонам.
— Это точно Азур? — удивлённо спросила Люция Эрику, на что та в ответ лишь фыркнула и пришпорила свою кобылку, догнав меня.
Удивление аристократки можно было понять.
Город, который ещё три года назад был на грани развала и население которого составляло всего пять тысяч разумных, сейчас кишел жизнью, как потревоженный муравейник.
Огромные очереди из десятков немаленьких караванов, двигались в разные стороны, издали создавая впечатление ползущих стен, или поездов. Толпы снующих всюду людей громко кричали, предлагая свои услуги или товары, из-за чего получался единый гул, напоминающий жужжащий улей. Множество солдат, стоящих ровными рядами в ключевых местах, контролировали порядок, не позволяя нарушать очереди или двигаться против направления движения, а также пресекая назревающие конфликты.
Дальше — больше. Когда мы проехали ворота внешнего города, Люции открылся вид ровных широких дорог мощёных тёсаным камнем, обрамлённых с двух сторон пешеходными дорожками и разными зелёными насаждениями. Здесь тоже было шумно, но уже по другой причине — всюду велась стройка, так как внешний город возведён ещё только на четверть, но при этом на улицах было достаточно чисто. Вдоль центральной дороги стояли ряды аккуратных четырёхэтажных каменных домов, между которыми можно было заметить ведущуюся за ними активную застройку.
— А где все нищие и попрошайки? — спросила моя жена скачущего рядом солдата.
— Так вот же они, Миледи. — указал он на разбросанные группы строителей, занимающихся мощением дорог и возведением стен.
Люция посмотрела на указанных солдатом людей. Это были не худые, грязные и вонючие оборванцы, а вполне обычные жители, одетые в нормальную, но почему-то абсолютно одинаковую грубую хлопковую одежду.
— А это разве не нищие? — девушка указала на группу детей шести-восьми лет, которые бегали вокруг рабочих и дразнили их.
Строители отгоняли ребятишек хмурым взглядом и крепким матом, но этих непосед напугать было не так-то просто.
— Ваша Милость, это всего лишь дети. Они ведь всегда чумазые бегают.
Девушка отвернулась от солдата, решив, что он её просто дурит. Но внимание аристократки тут же привлекла очередная странность.
— А? — графская дочка посмотрела на группу людей, с обречённым видом тянущих огромный обоз, доверху заваленный мусором и вонючими отходами. Лошади и них не было, поэтому люди волокли обоз сами, пыхтя и спотыкаясь. — А чем эти рабы занимаются?
— А, эти… — солдат довольно хмыкнул — Это не рабы. Это те, кого осудили за кражи, мошенничество и прочие мелкие нарушения. Они собирают в городе мусор и вывозят его.
— Собирают мусор? У нас обязанность жителей самих носить свой мусор на реку. Хотя, папенька всегда говорил, что этим свиньям-простолюдинам, законы чистоты не писаны, поэтому объедки и помои выбрасываются прямо в переулки.
— У нас тоже так было, Миледи. Но Лорд Шмидт изменил законы. В реку больше мусор сбрасывать нельзя, только сжигать за городом. Выбрасывать на улицах тоже нельзя. Можно только оставлять в специальных ящиках, расставленных по городу. Вот эти самые ящики осуждённые и чистят.
— И что? Как будто кто-то слушается? — саркастично спросила Люция, будучи уверенной, что если приказы её отца, целого графа, люди не исполняли, то какого-то барона и подавно слушать не будут.
— А как не слушаться, Миледи? В указе прописано, что пойманного нарушителя пороть розгами на площади невзирая на чин и положение. — солдат усмехнулся и добавил — Вот полтора года назад был у нас весёлый период, я Вам скажу. Вся площадь в крови была и визг да стоны целыми днями из центра раздавались. Тогда на площади и казначей Его Милости визжал, и священник наш на пару с женой, и дельцы-торговцы разные там побывали. Да что уж таить, даже мой командир оттуда с окровавленным задом ухромал. Но потом быстро всё прекратилось. Свой зад, он ведь дорог, как-никак. Проще уж лишний десяток шагов пройти, нежели на площади в нагибочку стоять потом, да постанывать.
Люция начала высматривать в городе мусор, чтобы доказать собеседнику, что указ всё-таки не исполняется, но ничего не увидела.
Зато увидела ту саму центральную площадь, посередине которой стоял большой каменный фонтан, украшенный цветами, сделанными из цветного стекла. В центре фонтана из огромной головы волка, выполненной из того же разноцветного стекла, высоким столбом били три струи воды. А вокруг этой головы довольно замысловатым образом струйки воды выпрыгивали из одних отверстий и аккуратно запрыгивали в другие, даже брызг не создавая.
— Это наша гордость. — солдат поймал удивлённо-заинтересованный взгляд аристократки и решил пояснить. — Таких фонтанов даже в столице нет! Помощник его милости, гном из семьи Тронколт, придумал какие-то рунические механизмы, которые и создают все эти замысловатые движения, отчего вода не просто льётся, а скачет и танцует. А после заката фонтан светится всеми цветами радуги. Прямо сказка!
— Где наша спальня? — задала мне вопрос супруга, как только мы переступили порог замка — Я устала и хочу отдохнуть с дороги.