Королевство

Хмурый Дмитрий

Поразительным было то, что крупный криминалитет у нас здесь так и не зародился. Слухи о том, что около двух лет назад стало в Азуре со всеми, кто промышлял грабежом и разбоем, быстро остужали горячие головы. А с мелкими воришками и мошенниками вполне успешно справлялась стража. Аббас бдительно следил за порядком в баронстве, а также честностью заключаемых на моих землях сделок. Нарушителей наказывали строго, чтобы другим было неповадно. И… было неповадно!

Встрече с Аббасом я был искренне рад.

Мы провели вечер, болтая сначала о делах, а потом о разных пустяках, потягивая отличный

коллекционный коньяк, нетронутую бутылочку которого я прихватил со стола райского павильона, после очередного приёма принца Карла.

* * *

— Вот такие дела, Аббас. Теперь нужно срочно расширять территории, на которых выращивается хлеб и овощи.

— Что планируете делать, Милорд?

— А ты и дальше будешь отказываться называть меня по имени? Надоело.

— Я не могу иначе, Милорд.

— Блин, да леший с тобой. Ладно… Планирую ехать на встречу с графом Монси. У него много невозделанной земли, подходящей для пахоты. Буду договариваться об аренде.

— Согласится ли он?

— Ну, если он не дебил, то согласится. Земля стоит необработанная и не приносит никакой пользы. А так ему за эту землю буду платить аренду.

— Надеюсь. А если всё-таки откажет?

— А на этот случай, Аббас, у нас есть план «Б»!

* * *

Полторы недели спустя я был в замке лорда Монси, умело «подгадав» очередное прибытие графа из столицы. Ну а на самом деле просто шпионы сообщили, когда он будет у себя, вот я в это время и приехал.

Передо мной сидел сам граф Монси, вместе со своим камерарием — кудрявым женоподобным мужчиной, который судя по виду, ещё и косметикой пользовался.

Причём общаться с ними мне было предельно некомфортно, потому что камерарий, находящийся в титуле баронета, смотрел на меня, как на дерьмо, а сам Монси сверлил взглядом, как врага народа.

Я уже объяснил своё предложение по поводу аренды земель и завершал речь.

— …таким образом, Ваша Милость, предлагаю нам заключить сделку по аренде земли. Пока на три года, но если всех всё будет устраивать, можно будет и продлить. Что Вы думаете по этому поводу?

А в ответ тишина. Оба просто некоторое время продолжали на меня пялиться, что мне уже изрядно надоело.

«Да? Нет? Что? Говори уже, индюк напыщенный!»

— Знаешь, барон, — заговорил граф, после того как протяжно выдохнул, будто бы успокаиваясь — ты меня раздражал с того момента, как я впервые получил распоряжение Его Светлости герцога Севелина о присвоении земель Горни тебе, хоть тогда я тебя даже и не видел. Потом, когда я планировал возложить на эти земли адекватный налог, то получил всё от того же герцога Севелина письмо, в котором он мне на протяжении трёх лет запрещал увеличивать плату за землю, в связи с её критической отсталостью, что стало меня раздражать ещё больше. После я присутствовал на аукционе в Азуре, где ты в моих владениях зарабатывал неприлично большие, не причитающиеся тебе деньги, что привело меня в ярость. А теперь ты сам пришёл ко мне и предлагаешь арендовать у меня земли? То есть ты сам предлагаешь дать мне денег, а значит они у тебя есть, но при этом не в качестве компенсации за годы недоплаты налогов, а в

обмен на мою землю? Барон, ты болен?

«У-у-у, разговор понятный. Обидели мышку — накакали в норку… Теперь он дуется, как кисельная барышня за то, что не дали срубить халявного бабла. Видимо, всё-таки придётся действовать по плану „Б“, с этим человеком мы однозначно не договоримся».

— Претензию по худобе своего кошелька можешь в письменном виде изложить Жерару Свелелину. — Спокойным тоном, но дерзким содержанием, ответил я на софистику графа, из-за чего он затаил дыхание от злости. — Так ему и напиши: Ваша Светлость, я сам денег нифига зарабатывать не умею, а разрешите мне, пожалуйста, состричь побольше шерсти с барона, которому Вы вручили титул и земли… Я, Монси, не жалобы твои слушать пришёл. Я не золотой, чтобы меня все любили, поэтому мне плевать на твоё отношение ко мне. Ответь прямо на вопрос, дашь земли в аренду или нет? А жаловаться своим трём жёнам будешь.

— Ах ты, безродный выскочка, да я тебя…

— Что ты меня?! В суд подашь за оскорбление чести, где судьёй герцог Севелин выступать будет? Или на дуэль вызовешь?! — бросил в лицо аристократа насмешку, отчего тот осёкся и побагровел. — Ладно, чахни тут на своей земле. Жди от меня письма, Монси, оно будет с очень интересным содержанием.

Не дожидаясь дальнейшей реакции впавшего в ступор от такого дерзости графа, я покинул приёмный зал и не спеша двинулся по коридорам замка к выходу.

Меня догнал местный камерарий — неприлично смазливый, накрашенный баронет, с дамскими повадками.

— Ты понимаешь, что тебе за это будет? — преградил мне путь этот пудель.

— Ничего. — сказал я, сопроводив свой аргумент хорошим ударом в нос, от которого подлиза стёк по стенке и вырубился, а я вполне довольный собой покинул замок.

* * *

— Милор, как прошли переговоры с графом Монси? — спросил Аббас, только я успел перешагнуть через порог замка.

— Да никак. Он послал меня на йух.

— На южные острова? Или на полуостров?

— А что дальше?

— Острова.

— Тогда на них, потому что он послал меня куда подальше.

— А для чего он Вас туда послал, Милорд?

— Твою бабулю… Аббас, ты умный человек, но иногда ведёшь себя, как кретин. Ты знаешь, что такое сарказм?

— Да.

— Что-то я в этом сомневаюсь. Скажи-ка что-нибудь саркастическое.

— Милорд, Вы хороший человек!

«Вот скотина. Теперь стой и думай, это был сарказм, и он меня подколол, или он действительно не понимает, что такое сарказм?»

— А теперь скажи, что ты имел в виду этой фразой, только без сарказма!

— Милорд, вы редчайший засранец, способный испортить жизнь окружающим, не считающийся с принципами морали и человечности. Хотя… Всё равно в достижении своих целей Вы эффективны, и я Вас уважаю несмотря на указанные недостатки.

— Кхм… Ну ладно, спасибо за правду.

«Козёл!»

— А что мы будем делать дальше?

— А дальше, Аббас, я напишу письмо, в котором выкажу свои претензии на земли графа Монси и объявлю лорду этих земель войну.