Королевство грешников
Шрифт:
В моем сердце начинает зарождаться луч надежды, но вскоре он исчезает, когда открывается дверь. Там нет ни мужчины, ни оружия, ни насилия. Свет проникает внутрь, почти затуманивая мне зрение, когда в дверном проеме появляется невысокая фигура. Фигура оглядывается по сторонам, как будто пытается избежать любых неприятностей.
Когда все кажется ясным, фигура подходит все ближе и ближе, делая медленные и уверенные шаги. Получив четкое представление о хаосе, которым я являюсь, я слышу вздох.
Вот
Я вижу ее.
Это девушка. Она в пижаме, ее иссиня-черные волосы заплетены в косу. Ее оливковая кожа хорошо сочетается с цветом ткани. Серебряная цепочка с крестом Бога сияет на ее груди даже в этой темноте. Есть и другая цепочка, но кулон спрятан у нее под одеждой. Когда я смотрю в ее глубокие голубые глаза, я чувствую, как что-то меняется. После борьбы с таким количеством насилия и боли, всего от одного взгляда на нее я чувствую, что вся боль уходит. Она — сирена, которая манит меня к свету, который я чувствую, просто видя ее.
Ее красота настолько завораживает, что даже ангелы не осмелились бы сравниться с ней.
Ее брови нахмурены, на лице отражается беспокойство. Как будто я представляю угрозу, она делает неуверенный шаг ко мне, поднимает свою маленькую ручку и касается левой стороны моей груди. Там огромный порез от ножа, но за этой раной скрывается мое колотящееся сердце, которое теперь согревается от ее прикосновения.
Кто она? Я хочу спросить, но не могу найти свой голос.
— Тебе все еще больно? — спрашивает она меня мягким, трогающим сердце голосом. Ее голос звучит ангельски.
Я киваю в ответ.
Я слышу, как она шмыгает носом, и когда замечаю, что ее глаза блестят, как будто она вот-вот заплачет, я чувствую боль в своем сердце.
Она оглядывается по сторонам, прикусив губу, как будто думает о чем-то — ищет какого-то руководства.
— Не издавай ни звука. Ш-ш-ш, — шепчет она, прижимая палец к губам, прежде чем покинуть подвал.
Я качаю головой, размышляя, было ли то, что я видел, реальностью или галлюцинацией. Могла ли она быть реальной?
Через несколько мгновений она возвращается с миской воды и аптечкой первой помощи в руках. Ставя их на землю, она смотрит на меня и фыркает, как будто нести их и приходить сюда было для нее тяжелой работой. Несколько выбившихся прядей волос падают ей на лоб, и мне жаль, что я не могу просто прикоснуться к ним.
Она ниже меня ростом, так как достает мне только до груди. Когда она понимает, что не может освободить меня от наручников, она берет из угла табурет и встает на него, оказавшись лицом к лицу со мной.
Находясь так близко, она выглядит еще красивее. Я так долго тонул
Взяв маленькую салфетку, она скатывает ее в шарик и подносит к моему рту. Я мгновенно отвожу от нее лицо.
Нет. Только не кляп.
Страх возвращается, когда я думаю, что она собирается заткнуть мне рот кляпом и, возможно, пытать меня дальше. Почему я должен ей доверять?
В тот момент, когда я попал сюда, я страдал только от боли и пыток. Почему она должна быть другой?
— Я не сделаю тебе больно. Тебе нужно вести себя тихо, иначе он услышит тебя, — шепчет она.
Но я остаюсь верен своим корням и инстинкту. Внезапно я чувствую, как ее мягкие ладони обхватывают мое окровавленное лицо и приближают его к себе.
— Я не причиню тебе вреда. Я обещаю.
Я не знаю, из-за нежности в ее голосе или эмоций, переполняющих ее глаза, но я ей верю. В кои-то веки, живя в этом аду, я верю тому, кто уже является его частью.
Я приоткрываю губы, позволяя ей положить салфетку мне в рот, пока я зажимаю ее. Она оглядывается через плечо, прежде чем достать аптечку первой помощи, доставая необходимые вещи. И она права. Когда первый кончик влажного ватного тампона касается моего шрама, мои крики агонии заглушаются тканью, когда я стону от ожога. Девушка старается как можно нежнее обработать мои раны. Все это время я стону и хрюкаю в ткань, но всякий раз, когда мои глаза ловят ее взгляд, боль не имеет для меня особого значения.
После нескольких мазков и нежных прикосновений она кладет все обратно в коробку и берет воду. Сняв салфетку, она подносит чашу к моим губам, кивая, чтобы я пил.
Я с удовольствием пью прохладную жидкость и делаю большие глотки. Мое горло — сухая пустыня, жаждущая хотя бы одной капли воды, и вот я получаю целую миску. Через несколько секунд она пуста, и я вздыхаю с облегчением.
Заправляя черную прядь за ухо, она смотрит на меня своими невинными глазами. И тут я снова это чувствую. Это притяжение… это электричество.
Такое чувство, что она дергает меня за ниточки, подталкивая ближе к себе.
Я вижу, как краснеют ее щеки, как будто мой пристальный взгляд становится невыносимым. О, как сильно я хочу прикоснуться к ней. Я хочу почувствовать, какая мягкая у нее кожа. Я хочу провести пальцами по ее темным волосам, не сводя с нее глаз.
Она отводит от меня взгляд и ставит табуретку на место, забирая коробку и миску с собой, направляясь к двери. Она стоит там мгновение, глядя на меня через плечо. Ее брови хмурятся от чувства вины? Жалости? Печали?