Королевский убийца

Хобб Робин

Тени от решетки стали танцевать в свете оставленного Регалом факела. Некоторое время я наблюдал за ними, без мыслей, без надежд. Приближение моей собственной смерти оглушило меня. Постепенно мое сознание снова начало работать, хотя и беспорядочно. Это то, что пытался сказать мне Чейд? «Без своей лошади». Что знал Регал о лошадях? Знал ли он направление? Или цель? Как удалось Барричу избежать разоблачения? И удалось ли? Не встречусь ли я с ним в комнате пыток? Может, Регал считает, что Пейшенс как-то связана со всем этим? Если да, то решит ли он просто бросить ее в Баккипе или отомстит более изощренно? Когда они придут за мной, следует ли мне сопротивляться?

Нет. Я пойду с достоинством. Нет. Я

голыми руками убью столько его выкормленных внутренними герцогами шавок, сколько смогу. Нет. Я пойду тихо и буду ждать случая убить Регала. Я знаю, что он будет смотреть, как я умираю. Как же мое обещание Шрюду не убивать никого из его семьи? Оно больше не связывает меня. Не связывает? Никто не может спасти меня. Я даже не хочу знать, будет ли действовать Чейд и может ли Пейшенс вообще что-нибудь сделать. После того как Регал пыткой вырвет у меня признание… сохранит ли он мне жизнь, чтобы потом повесить и четвертовать на глазах у всех? Конечно. Зачем отказывать себе в таком удовольствии. Придет ли Пейшенс смотреть, как я умираю? Я надеялся, что нет. Может быть, Лейси сможет удержать ее. Я загубил свою жизнь, пожертвовал всем — и напрасно. По крайней мере, я убил Сирен и Джастина. А стоило ли? Бежала ли вообще моя королева или она все еще прячется где-то за стенами замка? Может быть, это пытался сказать мне Чейд? Нет. Мое сознание барахталось и пробивалось сквозь мысли, как крыса, упавшая в дождевую бочку. Мне хотелось поговорить с кем-нибудь, с кем угодно. Я заставлял себя успокоиться и наконец нашел за что ухватиться. Ночной Волк. Ночной Волк сказал, что он отвел их к Барричу.

Брат мой? Я стал искать Ночного Волка.

Я здесь. Я всегда здесь.

Расскажи мне о той ночи.

Какой ночи?

Той ночи, когда ты отвел людей из замка к Сердцу Стаи.

А…

Я чувствовал его напряжение. Его обычаи были обычаями волка. Что сделано, то сделано. Он не строил никаких планов, идущих дальше следующей охоты. Не помнил почти ничего о событиях, которые произошли месяц или год назад, если только они напрямую не касались его собственного выживания. Так, он помнил клетку, из которой я забрал его, но забывал о том, где охотился четыре ночи назад. Главное он хранил в памяти: хорошо измятую лапами заячью тропу, ручей, который не замерзает, но конкретные детали, например сколько кроликов он убил три дня назад, ускользали от него навсегда. Я задержал дыхание, мечтая, чтобы он дал мне надежду.

Я отвел их всех к Сердцу Стаи. Я бы хотел, чтобы ты был здесь. У меня в губе игла дикобраза. Я не могу ее вырвать лапой. Мне больно.

Как ты ухитрился всадить себе в губу иглу дикобраза? Я не мог не улыбнуться. Он прекрасно знал, что этого нельзя делать, но не мог удержаться и не напасть на это толстое неуклюжее существо.

Это не смешно.

Я знаю. Это в самом деле было не смешно. Игла — это коварная штука. Она будет уходить все глубже, и губа может загноиться. Это помешает ему охотиться. Я постарался переключиться на эту проблему. Пока я не разрешу ее для него, он не сможет сосредоточиться ни на чем другом. Сердце Стаи вытащит ее, если ты его как следует попросишь. Ты можешь доверять ему.

Он толкнул меня, когда я заговорил с ним, но потом сам говорил со мной.

Да?

Он с трудом формулировал свою мысль.

В ту ночь. Когда я вел их к нему. Он сказал мне: «Приведи их ко мне, сюда. А не в логово лиса».

Нарисуй мне место, куда вы

пошли.

Это было для него сложнее. Но, постаравшись, он вспомнил обочину дороги, метель и Баррича, сидящего верхом на Радди и ведущего Суути. Я увидел Женщину и Лишенного Запаха, когда он подумал о них. Чейда Ночной Волк помнил хорошо, главным образом из-за жирной говяжьей кости, преподнесенной ему при расставании.

Они разговаривали друг с другом?

Слишком много. Я оставил их, когда они тявкали друг на друга.

Как я ни пытался заставить его вспомнить что-то еще, больше ничего добиться не смог. Но и этого было достаточно. Я понял, что планы круто изменились в последнюю минуту. Странно. Я с готовностью отдал бы свою жизнь за Кетриккен, но в конечном счете не был уверен, что безропотно предоставил бы ей свою лошадь. Потом я вспомнил, что, по всей вероятности, никогда больше не поеду на лошади, если не считать той, что отвезет меня к Дереву Казней. По крайней мере. Суути досталась человеку, которого я любил. И Радди. Почему эти две лошади? И только эти две? Может быть, Баррич не мог вывести из конюшни других? Может быть, поэтому он не уехал?

От иглы больно, напомнил мне Ночной Волк. Я не могу есть из-за боли.

Я хотел бы помочь тебе, но не могу. Ты должен попросить Сердце Стаи.

Разве ты не можешь попросить его? Тебя он не толкает.

Я улыбнулся. Толкнул однажды. Этого было достаточно; я получил урок. Но если ты пойдешь к нему просить помощи, он не толкнет тебя.

Разве ты не можешь попросить его помочь мне?

Я не могу говорить с ним так, как разговариваем мы с тобой. И он слишком далеко от меня, чтобы лаять ему.

Тогда я попробую, с сомнением сказал Ночной Волк.

Я отпустил его. Я подумал, не нужно ли попытаться заставить его понять, что со мной случилось, но решил этого не делать. Он ничем не мог помочь; это только расстроит его. Ночной Волк скажет Барричу, что я послал его. Баррич будет знать, что я еще жив. А больше мне нечего ему сообщать.

Время тянулось бесконечно. Я измерял его всеми возможными способами. Факел, оставленный Регалом, догорел. Стражник сменился. Кто-то пришел и просунул под дверь еду и воду. Я не просил об этом. Я подумал, не значит ли это, что, с тех пор как я ел последний раз, прошло очень много времени. Стража снова сменилась. На сей раз это была болтливая парочка, мужчина и женщина. Но они говорили тихими голосами, и я слышал только бормотание и смех. Что-то вроде грубого флирта, решил я.

Дружелюбная болтовня внезапно смолкла. Ее заменило тихое бормотание очень уважительным тоном. В животе у меня похолодело. Я встал и подкрался к двери, выглянул через решетку.

Он двигался по коридору, как тень. Бесшумно. Не скрываясь. Не прячась. У него не было необходимости беспокоиться о маскировке. Это был Скилл, и я никогда прежде не видел, чтобы его использовали таким образом. Я почувствовал, как волосы у меня на затылке встали дыбом, когда Уилл остановился за дверью и посмотрел на меня. Он не говорил, а я не смел. Даже просто глядя на него, я слишком открывался его Скиллу. Тем не менее я боялся отвести взгляд. Скилл мерцал вокруг него — как аура настороженности. Я свернулся глубоко внутри себя, туже и туже стягивая все, что я чувствовал или думал, воздвигая свои стены, но каким-то образом знал, что даже эти стены многое говорят ему обо мне. Даже моя защита давала этому человеку способ прочитать мои мысли. Мой рот и горло пересохли от страха, когда на меня обрушились вопросы. Что же было настолько важным для Регала, что он послал туда Уилла, вместо того чтобы использовать его для защиты короны?