Королевский убийца
Шрифт:
— Небеса чисты, мой лорд. Это погода для пиратов. Те из нас, кто живет на берегу, должны возвратиться в собственные замки. Без решения всего совета вы не можете короноваться и назначить человека, который управлял бы Баккипом в ваше отсутствие. Вам придется провести зиму в Баккипе, мой лорд, и вместе с нами противостоять пиратам.
— Вы загнали меня в угол своими жалкими законами только для того, чтобы я подчинился вашей воле. Король я вам или нет? — спросил Регал грубо.
— Вы не наш король, — твердо ответил Браунди. — Вы только наш будущий король. И, вполне вероятно, останетесь таковым, пока этот вопрос не будет разрешен.
Нетрудно было догадаться, как отнесся ко всему этому Регал.
— Что ж, хорошо, — сказал он невыразительно и слишком быстро. — Полагаю, я
— Тогда договорились, — сказал Браунди. Он снова взглянул на меня и нахмурился. Кое-что из того, что я чувствовал, видимо, отразилось на моем лице, потому что он быстро спросил: — Фитц Чивэл, с вами хорошо обращаются? Они кормят вас? — спрашивая, он расстегнул брошь на своем плече. Его плащ был сильно поношен, но соткан из чистой шерсти, так что когда герцог бросил его мне, тяжесть плаща заставила меня прислониться к стене. Я благодарно схватил плащ.
— Вода. Хлеб, — сказал я тихо и погладил теплую шерстяную ткань. — Спасибо вам, — проговорил я еще тише.
— Многие и этого не имеют, — огрызнулся Регал. — Сейчас тяжелое время, — добавил он не к месту. Те, к кому он обращался, знали об этом гораздо лучше, чем он.
Браунди некоторое время смотрел на меня. Я не сказал ничего. Наконец герцог холодно спросил Регала:
— Разве у вас нет даже соломы, на которой он мог бы спать?
Регал ответил ему злобным взглядом. Браунди не испугался.
— Нам потребуются доказательства его вины, будущий король Регал. Только тогда мы согласимся на его казнь. А пока доказательств нет, вам придется хорошо содержать его.
— Дайте ему хотя бы походный рацион, — посоветовал Келвар. — Никто не упрекнет вас в том, что вы его перекармливаете. Он нам нужен живой. Его или повесят, или он будет командовать Баккипом.
Регал скрестил руки на груди и ничего не ответил. Я знал, что получу только воду и хлеб. Я был уверен, что он попытался бы отобрать у меня плащ Браунди, если бы не знал, что я буду за него драться. Дернув подбородком, Регал сделал стражникам знак запереть мою дверь. Когда посетители вышли и дверь захлопнулась, я бросился к решетке и схватился за прутья, чтобы посмотреть им вслед. Мне хотелось позвать их, вернуть, сказать им, что Регал не оставит меня в живых, что он найдет способ убить меня в темнице. Но я этого не сделал. И они бы мне не поверили. Они все еще не принимали Регала всерьез. Если бы они знали принца так же хорошо, как я, то поняли бы, что ничто в мире не может заставить его принять их условия. Он убьет меня. Я был полностью в его власти, и ничто не помешает ему покончить со мной. На деревянных ногах я отошел от двери и вернулся к своей скамье. Скорее рефлекторно я завернулся в плащ Браунди, но холод, сковавший меня сейчас, не могла прогнать никакая шерсть. Как волна прилива захлестывает прибрежную пещеру, так предчувствие близкой смерти внезапно наполнило меня. Снова я подумал, что могу потерять сознание. Я пытался выкинуть из головы мысли о том, как именно Регал убьет меня. Было так много способов. Я подозревал, что он попытается выбить из меня признание. Если бы у него было достаточно времени, он мог бы преуспеть в этом. От этой мысли мне стало нехорошо. Я пытался заставить себя отогнать ясное сознание того, что умру мучительно. Со странным облегчением я подумал, что могу обмануть его. В моем окровавленном рукаве все еще оставался крошечный пакетик с ядом, который я так давно приготовил для Волзеда. Если бы смерть от него была не такой ужасной, я бы принял яд тут же. Но когда я составлял его, то думал не о быстром и безболезненном конце, а о мучительных судорогах и долгой лихорадке. Позже, решил я, он может все же стать предпочтительней того, что уготовит мне Регал. Но сейчас в этом не было облегчения. Я лег на скамейку и как следует закутался в плащ Браунди. Я надеялся,
Я вынырнул из человеческого сна, в котором Чейд читал мне нотацию за невнимательность. Я сделался очень маленьким под плащом Браунди. Свет факела сочился в мое подземелье. Я не мог сказать, какое это было время суток, но думал, что глубокая ночь. Я попытался снова заснуть. Голос Чейда просил меня о чем-то…
Я медленно сел. Этот голос, безусловно, принадлежал Чейду. Он стал звучать слабее, когда я сел. Я снова лег. Теперь он звучал громче, но я все еще не мог разобрать слов. Нет. Я медленно встал и начал двигаться по своей камере — от стены к стене. Был один угол, в котором голос был слышен лучше всего, но я все равно не мог разобрать слов.
— Я не могу понять тебя, — сказал я в пустоту.
Чейд замолк. Потом он заговорил снова, с вопросительной интонацией.
— Я не могу понять тебя! — повторил я громче. Голос зазвучал снова. Чейд говорил возбужденно, но так же тихо.
— Я не могу понять! — закричал я в отчаянии. За дверью раздались шаги.
— Фитц Чивэл! — стражница была маленького роста, поэтому не могла заглянуть внутрь.
— Что? — спросил я сонно.
— Что ты кричал?
— Что? О, дурной сон.
Шаги удалились. Я слышал, как она смеялась вместе с другими стражниками и говорила:
— Трудно представить, какой сон может быть для него хуже, чем пробуждение.
У нее был акцент уроженки Внутренних Герцогств. Я был согласен со стражницей.
Я снова вернулся на свою скамью и лег. Голоса я больше не слышал. Некоторое время я не мог снова заснуть и думал о том, что же Чейд так отчаянно пытался сказать мне. Я сомневался, что это могли быть хорошие новости, но не мог вообразить плохих. Я должен умереть здесь. Что ж, пусть, раз я помог королеве бежать. Интересно, как далеко она уже уехала. Я вспомнил о шуте и подумал, как трудно ему будет противостоять опасностям зимнего путешествия. Я не стал гадать, почему не поехал Баррич. Вместо этого я представил себе Молли. Вероятно, я задремал, потому что вдруг увидел ее. Она поднималась по тропинке, на плечах ее было коромысло с ведрами. Она выглядела бледной, больной и усталой. На холме стоял полуразвалившийся дом, у стен его лежал снег, крыша была покрыта камышом. Молли остановилась, поставила ведра у двери и посмотрела на море. Она нахмурилась, потому что погода была хорошей. Легкий ветер взъерошил ее густые волосы, совсем как раньше это делал я, и ласково коснулся ее теплой шеи и подбородка. Ее глаза внезапно расширились. Потом наполнились слезами.
— Нет, — сказала она вслух. — Нет, я не буду о тебе думать. Нет.
Она взяла ведра и вошла в дом, плотно закрыв за собой дверь. Ветер подул сильнее и унес меня прочь.
Скилл.
Я окунулся в него, нырнул и позволил ему забрать мою боль. Я подумал о том, чтобы нырнуть глубже, вниз, в главное течение, где он мог совсем унести меня от меня самого и от всех моих жалких горестей. Я шевельнул руками в этом течении, быстром и резком, как водоворот. Оно затягивало меня.
Я бы держался от этого подальше на твоем месте.
Да? Я ждал, пока Верити обдумает мою ситуацию.
Нет, ответил он мрачно и вздохнул. Мне следовало бы догадаться, насколько все плохо. Видимо, чтобы сломать твои стены и ты мог работать Скиллом, требуется большая боль, болезнь или сильнейшее принуждение. Он долго молчал, и мы хранили безмолвие. Думали одновременно ни о чем и обо всем.
Так. Мой отец мертв. Джастин и Сирен. Я давно должен был сообразить. Его усталость и угасающая сила — знаки, что они слишком часто пользовались его Скиллом. Я подозреваю, что это происходило долго. Возможно, началось еще до того, как Гален… умер. Только он мог задумать такую вещь, не говоря уже о том, чтобы изобрести способ сделать это. Что за отвратительный способ использовать Скилл! И они шпионили за нами?