Королевский убийца
Шрифт:
— Рубит дрова, — сказал он тихо, — для погребального костра. Он пил с рассвета.
Я чуть не позабыл о моих поисках. Такого никогда не случалось. Баррич пил, но по вечерам, когда все дела были сделаны. Хендс все понял по моему лицу.
— Виксен. Его старая сука. Она умерла ночью. И все равно, я никогда не слышал о погребальном костре для собаки. Сейчас он за манежем.
Я повернул к манежу.
— Фитц! — предостерегающе крикнул Хендс.
— Все будет в порядке, Хендс. Я знаю, что она значила для него. В первую ночь, когда я пришел в замок,
Хендс покачал головой:
— Он сказал, что не хочет никого видеть. Чтобы его не расспрашивали. Чтобы никто не разговаривал с ним. Он никогда не давал мне таких распоряжений.
— Хорошо. — Я вздохнул.
Хендс казался недовольным:
— Она была такая старая, он мог бы этого ожидать. Она даже не могла больше охотиться. Ему надо было давным-давно ее заменить.
Я посмотрел на Хендса. Несмотря на всю его любовь к животным, всю его мягкость и хорошее чутье, он на самом деле не мог этого понять. Когда-то я был потрясен, обнаружив в себе Уит как отдельное чувство. Теперь столкнуться с полным отсутствием этого чувства у Хендса было все равно что обнаружить его полную слепоту. Я только покачал головой и заставил себя вернуться к моему неотложному делу.
— Хендс, ты сегодня видел королеву?
— Да, но это было уже довольно давно, — он озабоченно вглядывался мне в лицо, — она пришла ко мне и спросила, не брал ли принц Верити своего коня, а если брал, то поехал ли в город. Я ответил, что принц только приходил посмотреть на него, но оставил в конюшне. И я сказал ей, что дорога будет очень плохая, сплошная обледенелая брусчатка. Верити не стал бы рисковать своим любимцем на такой дороге. Последние дни он все время ходит в Баккип и каждый день заглядывает в конюшню. Он сказал мне, что это повод побыть на свежем воздухе.
Сердце мое упало. С уверенностью, похожей на прозрение, я понял, что Кетриккен пошла за Верити в Баккип.
— Пешком? Без сопровождения? В такой отвратительный день? — Пока Хендс ругал себя за то, что не угадал намерений королевы, я схватил Сайдкика, крепконогого мула. Я не смел терять время на возвращение в свою комнату за теплой одеждой. Поэтому я позаимствовал плащ Хендса и потащил упирающееся животное на снег.
Ты уже идешь?
Не сейчас, но скоро. Я должен кое за чем проследить.
Можно, я тоже пойду?
Нет, это небезопасно. Теперь молчи и уйди из моих мыслей.
Я подошел к воротам и прямо расспросил стражника.
— Да, женщины пешком проходили здесь утром. Некоторым приходится работать независимо от погоды. Королева? — Часовые обменялись взглядами. Ни один не ответил. Я предположил, что, возможно, мимо них прошла тепло одетая женщина в капюшоне, отделанном белым мехом. Младший часовой кивнул. Вышивка на плаще, белая с пурпуром у подола? Они обменялись смущенными взглядами. Была такая женщина. Они не знали, кто она такая, но теперь, когда я упомянул эти цвета, они понимают, что им следовало бы знать.
Ровным ледяным голосом я обозвал их проклятыми
Я ударил Сайдкика пятками и оставил их мучиться угрызениями совести.
Дорога была ужасной. Пронизывающий ветер менял направление, как только я наконец находил способ закрыться от него своим плащом. Валил снег, а ветер к тому же подхватывал с земли замерзшие кристаллики и при первой же возможности швырял их мне под плащ. Сайдкик не был особенно доволен, но честно семенил через сгущающийся снег. Неровная дорога в город под снегом была покрыта предательским льдом. Мул смирился с моим упрямством и мрачно пробивался вперед. Я сморгнул с ресниц цепляющиеся снежинки и попытался заставить его немного поторопиться. Образ сжавшейся в снегу королевы, заметенной снежными хлопьями, продолжал преследовать меня. «Ерунда! — сказал я себе твердо. — Ерунда».
Я догнал ее только у городских окраин. Я узнал бы ее сзади, даже если бы на ней не было белого и пурпурного. Она шла сквозь падающий снег с полным равнодушием к нему, женщина с гор была так же невосприимчива к холоду, как я к сырости и соленому бризу.
— Королева Кетриккен! Леди! Пожалуйста, подождите меня!
Она оглянулась, узнала меня, улыбнулась и остановилась. Поравнявшись с ней, я слез со спины Сайдкика. Я не осознавал, насколько был обеспокоен, пока облегчение от того, что она в безопасности, не нахлынуло на меня.
— Что вы делаете здесь одна в такую бурю? — спросил я и с опозданием добавил: — Моя леди.
Она огляделась как будто только сейчас заметила снегопад и порывистый ветер, а потом повернулась ко мне с жалкой улыбкой. Она ни капли не замерзла и не испытывала никаких неудобств. Наоборот. Ее щеки порозовели от прогулки, а белый мех вокруг ее лица оттенял ее золотые волосы и синие глаза. Здесь, среди этой белизны, она не казалась бледной и бесцветной! Ее синие глаза блестели. Она выглядела гораздо более жизнерадостной, чем обычно в последнее время. Вчера она была Смертью верхом на лошади и Скорбью, омывавшей тела убитых. Но сегодня, здесь, на снегу, она была веселой девушкой, сбежавшей из замка и пробирающейся сквозь снег.
— Я иду искать своего мужа.
— Одна? Он знает, что вы ищете его так, пешком?
Она казалась удивленной. Потом она выставила подбородок и мотнула головой, точно как мой мул.
— Разве он не мой муж? Разве мне нужно назначать встречу, чтобы увидеть его? Почему я не вправе ходить пешком и одна? Неужели я кажусь тебе такой беспомощной, будто могу потеряться на дороге в Баккип? — Она снова пошла вперед, и я был вынужден приноровиться к ее шагу. Я тащил за собой мула. Сайдкик не проявлял никакого энтузиазма.