Королевский убийца
Шрифт:
Это последнее убийство доставило мне дикую первобытную радость. Я не знал, когда переставал сражаться Ночной Волк и начинал я; важно было только то, что мы победили и оба живы. После этого мы вместе пошли искать воду, и жадно пили ее из ведра городского колодца, а я смывал кровь с моих рук и лица. Потом мы опустились на землю и сидели, прислонившись спиной к кирпичной кладке, глядя, как из плотного тумана медленно поднимается солнце. Ночной Волк прижимался ко мне, и мы даже не разговаривали.
Я думаю, что немного задремал, потому что проснулся от легкого толчка, когда Ночной Волк покинул меня. Я поднял глаза, чтобы посмотреть, что заставило его уйти, и обнаружил только испуганную девушку из Нитбея, которая со
Даже при свете дня было трудно понять, что же произошло. Земля вокруг почерневших остатков палатки королевы превратилась в грязное месиво. Здесь бой был самым жарким. Здесь пало больше всего врагов. Некоторые тела оттащили в сторону и сложили в кучу. Остальные все еще лежали там, где упали. Я избегал смотреть на них. Убивать в страхе и ярости — это одно, и совсем другое — смотреть на дело своих рук при холодном и сером утреннем свете.
То, что островитяне пытались пробиться сквозь наши ряды, было понятно. Возможно, у них был шанс добраться до своих кораблей и отбить один или два. Но почему они так настойчиво атаковали палатку королевы? Почему, оказавшись за земляным валом, они не использовали свой шанс уцелеть и не направились к берегу?
— Возможно, — заметил Баррич, скрипя зубами, пока я ощупывал страшную опухоль на его ноге, — у них не было никакой надежды убежать. Это их пиратский обычай — принести как можно больше вреда перед смертью. Так что они напали здесь, надеясь убить нашу королеву.
Я обнаружил прихрамывающего Баррича на поле боя. Он не сказал, что искал мое тело. Об этом достаточно ясно говорило облегчение, которое охватило его при виде меня.
— Откуда они знали, что в этой палатке была королева? У нас не было знамен, мы никак не обнаруживали себя. С чего они взяли, что она здесь? Вот, так лучше? — я проверил, не жмет ли повязка.
— Рана сухая и чистая, а повязка, похоже, облегчает боль. Я не думаю, что тут можно сделать что-нибудь большее. Подозреваю, что каждый раз, когда я буду так напрягать свою ногу, у меня будет опухоль и жар, — он говорил бесстрастно, как будто речь шла о больной йоге лошади. — По крайней мере рана не раскрылась. Они, кажется, шли прямиком к палатке королевы, так?
— Как пчелы к меду, — заметил я устало. — Королева в Бейгарде?
— Конечно. Все там. Послушал бы ты, как они вопили, когда открыли нам ворота. Королева Кетриккен вошла, юбки с одного бока подвязаны, меч в крови. Герцог Келвар встал на колени и поцеловал ей руку. А леди Грейс покачала головой и сказала: «О, моя дорогая, я немедленно распоряжусь, чтобы вам приготовили ванну».
— Ну вот, теперь есть про что сочинять песни, — сказал я, и мы засмеялись. — Но не все наверху, в замке. Я только что видел в развалинах девушку, пришедшую за водой.
— Ну, в замке празднуют. Будут такие, кому не очень-то захочется праздновать. Фоксглов ошиблась. Люди Нитбея не сдались красным кораблям. Многие, многие погибли, прежде чем горожане отступили в замок.
— Ты не находишь, что это странно?
— То, что люди защищались? Нет, это…
— Тебе не кажется, что тут было слишком много островитян? Больше, чем могло бы поместиться на пяти кораблях.
Баррич замер. Он оглядел разбросанные тела.
— Может быть, те, другие корабли оставили их здесь, а сами ушли патрулировать берег?
— Это
— Где?
— Теперь он уже ушел. Мне кажется, я заметил его в том сгустке тумана, — мы замолчали.
Баррич показал мне, где привязал Радди и Суути, и мы вместе поехали наверх, в Бейгард. Огромные двери замка были широко раскрыты. Во дворе смешались солдаты из Баккипа и защитники Бейгарда. Нас приветствовали громкими криками и предложили полные до краев чаши с медом даже прежде, чем мы успели спешиться. Мальчики умоляли взять на время наших лошадей, и, к моему удивлению, Баррич разрешил это. В зале бушевало подлинное ликование, которое могло посрамить любой из пиров Регала. Все в Бейгарде было открыто для нас — кувшины и тазы с теплой ароматизированной водой были выставлены в большом зале, чтобы мы могли освежиться, столы ломились от яств, причем сухарей и соленой рыбы там не было.
Три дня мы оставались в Нитбее. За это время наши мертвые были похоронены, а тела островитян сожжены. Солдаты Баккипа и стража королевы помогали людям Нитбея восстанавливать укрепления и то, что осталось от города. Я провел несколько тихих расследований. Обнаружил, что на сторожевой башне зажгли сигнальный огонь, чуть только корабли были замечены, но пираты в первую очередь попытались погасить его. «А что со здешним членом группы Скилла?» — спросил я. Келвар только удивленно посмотрел на меня. Барла отозвали много недель назад, для какого-то неотложного дела внутри страны. Келвар думал, что он уехал в Тредфорд.
На следующий день после битвы пришло подкрепление из Южной бухты. Они не видели сигнального огня, но к ним добрались вестники на лошадях. Я присутствовал, когда королева Кетриккен хвалила герцога Келвара за то, что он предусмотрительно организовал доставку важных сообщений на лошадях, и также послала свою благодарность герцогу Шемши из Шокса за его быстрый отклик. Она предложила разделить между Риппоном и Шоксом захваченные корабли, чтобы им не пришлось больше ждать помощи и они могли посылать свои собственные для совместной обороны. Это был щедрый дар, и его приняли в благоговейном молчании. Когда герцог Келвар пришел в себя, он поднялся, чтобы предложить тост за свою королеву и будущего наследника Видящих. Так слухи превратились в общеизвестный факт. Королева Кетриккен трогательно покраснела, но тем не менее умудрилась произнести слова благодарности. Эти дни после победы были целительным бальзамом для всех нас. Мы сражались, и сражались хорошо. Нитбей будет восстановлен, и островитянам не удастся закрепиться в Бейгарде. На некоторое время показалось, что возможно полностью освободиться от них. Мы еще не успели покинуть Нитбей, а уже были сложены песни о королеве с подвязанными юбками, которая сражалась с пиратами красных кораблей, и о ребенке в ее чреве, который стал воином, даже не родившись. То, что королева рисковала не только собой, но и наследником трона ради герцогства Риппон, не осталось незамеченным. «Сперва герцог Браунди из Бернса. Теперь герцог Келвар из Риппона, — подумал я про себя. — Кетриккен великолепно удалось завоевать преданность народа Шести Герцогств».
В Нитбее у меня были мгновения и согревающие, и пугающие. Потому что леди Грейс, увидев меня в зале, узнала меня и подошла поговорить.
— Итак, — сказала она после тихого приветствия, — в моем кухонном знакомце, оказывается, течет королевская кровь. Неудивительно, что вы дали мне такой прекрасный совет много лет назад, — она уже совершенно освоилась с ролью леди и герцогини. Ее маленькая собачка все еще повсюду сопровождала ее, но теперь песик бегал у ее ног, и это порадовало меня почти так же, как легкость, с которой она справлялась с обязанностями, налагаемыми на нее титулом, и проявляла при этом нежную любовь к своему герцогу.