Королевский крест
Шрифт:
Кабинет одноглазого Кувалды, великого фюрера Красных Шапок, располагался на самом верху единственной башни Южного Форта. Из окон открывался прекрасный вид на снующие по Кольцевой дороге автомобили, пробки на Варшавском шоссе и грязный двор штаб-квартиры, на стенах которого были развешаны пропагандистские плакаты. Кроме агиток, с которых подотчетному населению улыбался глянцевый Кувалда, двор украшала огромная куча мусора и спящий на ней боец. Определить клановую принадлежность бездельника с высоты фюрерского кабинета не представлялось возможным, в чем Кувалда
— Расследование показало, что убитые Андрей Кирпиченко и Борис Истцов являются активными членами нижегородской преступной группировки и прибыли в Москву с неустановленной целью…
Копыто читал медленно, запинаясь и водя пальцем по строчкам полицейского отчета, иногда он сбивался и возвращался на пару предложений назад, но собравшиеся в кабинете уйбуи слушали его предельно внимательно. Уйбуи упивались моментом — они вершили судьбу семьи.
— Документы, оружие, ценности и одежда отсутствовали. Личности Истцова и Кирпиченко установлены по отпечаткам пальцев…
— А что мне оставалось? — прошипел Булыжник, заметив недоуменные взгляды уйбуев. — У них все шмотки фирменные, бабла немерено стоят, мы их в бутик на Петровке сдали. Отмыли от крови и сдали. На вес.
— Тихо! — просипел уставший от чтения Копыто. — Немного осталось.
И тоскливо покосился на знаменитый фюрерский бар, выполненный в виде сидящего на корточках рыцаря. По слухам, виски в нем не заканчивалось никогда.
«Трубопровод он, что ли, из „Средства от перхоти“ провел?»
— Продолжай!
Кувалда зевнул и поправил повязку на лице. Не так давно его власть подверглась проверке на прочность: оголтелые мятежники подбили семью на проведение выборов великого фюрера. К счастью, Кувалде удалось выиграть голосование без лишних жертв, не доводить дело до геноцида, но едва одноглазый собрался приступить к репрессиям, как получил еще один удар. Королева Зеленого Дома, вассалами которого являлись Красные Шапки, потребовала снабдить властную вертикаль дикарей какими-нибудь демократическими надстройками, дабы выпускать через них накопившуюся оголтелость. Возражать Ее величеству Кувалда не посмел, и на свет появился Фюрерский совет по неотложным и оборонным вопросам, на неотложных и оборонных заседаниях которого одноглазый делал вид, что прислушивается к мнению подданных. Зато от предложения создать при семье должность Уполномоченного по правам, который бы подсчитывал и доносил в Зеленый Дом точное число повешенных за измену, Кувалде пока удалось отвертеться. Надолго ли? Фюрер надеялся, что навсегда.
— На месте преступления были обнаружены следующие улики: мотоцикл «Харлей-Дэвидсон»…
— Забыли, когда уезжали, — прошептал Булыжник. — Тачка с Ламером подрался, запихнул его в багажник. А про мотоцикл забыли!
— Документы на имя Булыгина Петра Петровича…
— Из кармана выпали, когда я этих придурков разнимал.
— И одно из орудий преступления: нож с отпечатками.
— Хватит!
Копыто радостно замолчал. Кувалда резко сел в свое кресло и злобно посмотрел на провинившегося
— Ну?
Булыжник опустил голову.
— Зачем ты грохнул этих челов? Фа еще так неаккуратно?
— Они разбираться приехали, — угрюмо поведал уйбуй. — Хотели нас грохнуть.
— За что?
— У нас бизнес: они на ГАЗе новые машины тырили, а мы им тута номера переделывали и через Урбека Хамзи продавали. А потом они один раз плохие машины прислали, поломанные, а мы им за это денег только половину выслали. Они обиделись и приехали. А мы их грохнули.
Среди членов Фюрерского совета по неотложным и оборонным вопросам прокатился глухой ропот: выслушав объяснения Булыжника, высокие стороны не поняли, почему Кувалда вынес дело на всеобщее обсуждение. Вины за подсудимым не наблюдалось.
Одноглазый вздохнул и взял со стола еще одну бумажку.
— Теперь послушаем мнение Службы утилизации. Та-ак… «обращаю внимание Вашего величества на то, что в послефнее время фикари…» Нет, не то… — Читать подданным обидные нападки разъяренных шасов Кувалда не стал. — Короче, они все исправили и пофчистили, слефы замели, челы на нас не выйфут. Фогафываетесь, на какую сумму эти кровопийцы выставили счет?
А вот теперь присутствующие уставились на Булыжника с откровенной враждебностью: когда в семейной казне заканчивались деньги, одноглазый становился невыносим и драл с подданных по три шкуры. Кувалда выдержал гроссмейстерскую паузу, позволив членам Фюрерского совета сполна насладиться кошмарными предчувствиями, после чего продолжил:
— Значит, так, великофюрерские советники, на примере Булыжника вы вифите, фо чего может фокатиться нормальный в общем-то уйбуй, если буфет фелать все, что захочет. Пофозрительные бизнесы, связи с человскими преступниками — это хорошо, но всегфа нафо помнить о режиме секретности. Вы помните о режиме секретности?
Уйбуи закивали банданами.
— Если мы облажаемся, Великие Фома нас на кусочки порежут. Так что не нафо нам лажаться, не нафо!
— Давайте Булыжника повесим? — предложил Копыто. — А то чо он, в натуре, сомнительные бизнесы развел и с челами связывается?
В целом Кувалде понравилось предложение старого друга, но своим единственным глазом фюрер видел гораздо больше, чем многие его соплеменники — двумя, и понял, что остальные уйбуи отнеслись к идее без восторга.
— Нет, вешать Булыжника пока не нафо. Пусть это буфет уроком.
— Пусть! — обрадованно поддакнул провинившийся. — Не надо меня вешать, великий фюрер! Я еще пригожусь!
— Но наказать его надо, — не удержался Копыто.
— Пусть штраф заплатит, — махнул кто-то рукой.
— Правильно, — согласился фюрер. — Слышал, ты, ошибка Спящего? Чтобы через фва фня принес феньги.
— Сколько?
— Ты приноси сколько буфет, а я решу, сколько забрать.
— А если я принесу мало?
— Тогфа я тебя повешу.
Булыжник уныло вздохнул.
— Понятно?
— Понятно.
— Тогфа пошли все вон, — распорядился Кувалда. — Засефание закончилось.
— А следующее когда?
— Когфа мне захочется ваши морфы увифеть. Проваливайте!
— Слава великому фюреру, — нестройно промямлили уйбуи и потянулись к выходу из кабинета.