Королевский карнавал
Шрифт:
– Что за коньяк? – поинтересовался король.
– Ваш болотный... Тьфу, бля... Я хотел сказать – наш трофейный.
– Почему не сдаете трофеи в казну? – строго спросил казначей.
– Одну-то бутылку? – уголки генеральских губ презрительно опустились.
– Мелочь, – великодушно бросил король.
– Копейка рубль бережет, – буркнул казначей.
– До штаба армии далеко, – вздохнул Квак. – Нет, друзья, вы поставили не на ту лошадку.
Смысл сказанного до генерала не дошел, но все
– Ваше величество, у нас на ипподроме бега крысиные.
Очередную идею высказал советник:
– У меня на окраине есть знакомая бабка. Все-таки поближе, чем до штаба армии. Как вы насчет самогона, ваше величество?
– А если она простаивает? – усомнился Квак. – Я слышал, у вас сложности с сахаром.
– Я, конечно, не подстрекатель, – подал голос казначей, – но если б ваше величество приказали подать шампанского... Люблю, знаете, иногда... В дворцовых подвалах, случалось, отыскивали...
«Разлетелся, – подумал главный советник, – шампанского во всем королевстве не сыскать, разве что на твоей даче, хапуга». Но вслух сказал:
– Казначей пошутил. С шампанским временные перебои, но во Францию уже отправлена торговая миссия. Вот если...
Квак стукнул себя по лбу, чуть не сбил корону.
– Не беспокойтесь, господа. Мы пока так, на скорую руку... дедушкиного.
Он подошел к портрету Киса II, сунул руку между стеной и рамой и, как фокусник, извлек оттуда бутылку и стакан.
– Казначей, держи «щербатого». Врежем по пять булей.
Казначей хотя и взял стакан, но от полной растерянности выронил его, и тот разбился.
– Стопроцентный мышиный король, – прошептал казначей.
– И уже усвоил семейные традиции, – отметил главный советник.
Только реалист-генерал, который мало чему удивлялся, сказал казначею:
– Ты что, едренть, приперся – посуду бить?
– Стакан спишем за счет землетрясения, – тут же пришел в себя казначей.
– Учитывая ситуацию, – проговорил Квак, – предлагаю пить из горла.
– Никогда не пробовал, – пролепетал казначей.
– И я, – признался советник.
– Одна пробовала, да семерых родила, – сострил генерал и громко рассмеялся. Понять было нельзя, на чьей он сейчас стороне – Квака или советника с казначеем.
– Ну, как хотите, – сказал король и, запрокинув голову, стал пить.
Но доблестный воин и тут оказался начеку.
– По пять булей, – напомнил он и даже коснулся руки его величества.
– Ах, да! – с трудом оторвался Квак.
Бутылка пошла по кругу.
– И почему все хорошее так быстро кончается? – расфилософствовался казначей после того, как из бутылки было высосано все до последней капли. – Я, конечно, не говорю о деньгах. Это уж само собой.
– Вовсе не все так быстро кончается, –
– Патроны? – перебил генерал. – Они кончаются раньше, чем мы успеваем их получить.
– Нет, нет, – продолжал советник, – я имел в виду более высокий предмет.
– Самолеты?.. Но их почти все посбивали.
– Ах, генерал, вы неисправимый материалист.
– А сам? – обиделся на всякий случай генерал.
– А я имею в виду совсем другое. Я хочу сказать о королевской власти. Вот что вечно-прекрасное в Мышландии. – И советник сделал учтивый поклон Кваку.
Глава седьмая.
Отречение короля, или флакон духов с Елисейских полей
Главный советник ожидал, что король в ответ улыбнется. Увы. Никто не знал, что у Квака была одна особенность: когда он выпивал мало, – а что такое пять булей! – настроение его портилось, а пессимистические мысли этакими змеями жалили бедолажную королевскую голову.
– Вечно прекрасное, говоришь ты?.. А если я отрекусь?
– Вы шутите, ваше величество, – вежливо заметил советник. – У вас нет оснований.
– Время шуток прошло, господа. – Квак снял корону.
– Ваше величество, но вас выбрал народ... как можно, ваше величество?.. Подумайте о государстве, – перешел на невозможно вежливую форму общения главный советник.
– У меня самоотвод, – заявил Квак.
– Ваше величество, – заговорил казначей, – не совершайте ошибки. Я, как бывший бухгалтер, скажу, что самое неблагодарное занятие в жизни – исправлять собственные ошибки. Ну, зачем, почему вы решаетесь на столь ошибочный шаг?
– Хотя бы потому, – король грустно взглянул на пустую бутылку, – что не имею права. – Он умолк. Ему очень хотелось быть понятым и услышать слова сочувствия. – Именно так, господа. И мое желание – быть или не быть – здесь ни при чем. Вам не ощутить этого. Лишь генерал, проведший свою жизнь в рамках дисциплины, не осудит меня.
На какой-то миг главному советнику показалось, что он потерял под ногами почву.
– Нонсенс, – вырвалось у него.
Но король был тверд:
– Я могу лишь повторить: не имею права.
И тогда генерал, которого Квак уже считал своим верным и грозным псом, защитой и опорой, вдруг будто с цепи сорвался.
– Это по какому праву, – грохнул он кулаком по столу, – вы, ваше величество, не имеете права?
– Ну, допустим, я – королевский двойник.
– Двойник?.. – подскочил, всегда выдержанный советник. – А где король?
– Убит в перестрелке.
– Ну, едрёнть, я его сейчас тоже убью, – выпалил генерал.
– Убьешь? – печально усмехнулся Квак. – А если я настоящий король?