Королевский гамбит

Эфемерия

Ладно, её реакция вполне объяснима.

При дневном свете лиловый синяк на бледном лице Аддамс выделяется чертовски ярко.

Вдобавок горничная постирала её вещи только сегодня утром, и за неимением иного варианта пришлось оставить Уэнсдэй в моей футболке.

Можно только гадать, какие теории строит Энид в своём бурном воображении, пока мы медленно приближаемся к богато накрытому столу.

— Привет, — к счастью, блондинка быстро справляется с первоначальным замешательством, и на губах,

накрашенных розовым блеском, расцветает сияющая улыбка. — Кстати, меня зовут Энид, а тебя?

— Ниди, лучше не подходи близко, — я предостерегающе выставляю руку перед собой, а другой крепко стискиваю хрупкое плечо Аддамс. Та мгновенно одаривает меня ледяным взглядом, полным пассивной агрессии, но пока молчит.

— Ксавье, прекрати так себя вести! — капризно возражает Синклер и гостеприимно отодвигает стул. — Не обращай на него внимания, он сегодня грубиян. Как с цепи сорвался, ей-Богу… Садись лучше поближе ко мне.

— С удовольствием, Энид, — неожиданно отзывается Аддамс, дёрнув уголками вишневых губ в слабом подобии улыбки. — Меня зовут Уэнсдэй, очень рада знакомству.

Внезапное проявление светской вежливости заставляет меня напрячься. В жизни не поверю, что за этим не стоит никакого коварного умысла.

Высокомерная сука снова что-то задумала.

Но наивная блондинка принимает умелую актёрскую игру за чистую монету.

— Вот и отлично! — довольная Синклер быстро хватается за пустую тарелку и принимается накладывать туда всё подряд. — Ну чего вы стоите? Скорее садитесь.

— Спасибо, Энид, — фальшивая, абсолютно механическая улыбка на лице Уэнсдэй становится чуть шире. Мне становится всё больше не по себе. Зря я на это согласился, чертовски зря.

— Только попробуй что-нибудь выкинуть, — шепчу я едва слышно, склонившись к уху Аддамс.

Она раздражённо дёргает головой, будто отгоняя назойливое насекомое, и от этого движения прядь её волос случайно касается моего лица. Чертовски стойкий аромат парфюма ударяет в нос — и меня мгновенно бросает в жар, никак не связанный с температурой на улице.

Проклятье.

Так не бывает. Это же просто абсурд.

Ни одной женщине в моей жизни было не под силу вызвать настолько острую реакцию.

Торопливо отстраняюсь, пока не стало хуже.

Хотя куда уже хуже.

Я вляпался в редкостное дерьмо и с каждым шагом увязаю всё глубже.

Уэнсдэй делает шаг к столу — я следую за ней словно на невидимом поводке, готовясь в любой момент предотвратить нападение или отразить удар. Но ничего не происходит. Она просто усаживается на стул, который так любезно отодвинула Энид, и кладёт связанные руки поверх белой скатерти. Поспешно отодвигаю от неё нож с вилкой и усаживаюсь рядом, ни на минуту не сводя с Аддамс пристального взгляда. Её поза выглядит обманчиво-расслабленной, на бесстрастном личике не двигается ни один мускул, но я слишком хорошо знаю, что наигранное спокойствие мгновенно может обернуться смертоносным броском.

Синклер же, по простоте душевной, принимает

это за растерянность.

— Не волнуйся… — блондинка ободряюще улыбается, заглядывая в лицо проклятой стервы. — Ты наверняка очень голодна. Ешь, не стесняйся. Может, принести что-то ещё?

— Спасибо, Энид, — с готовностью отзывается Аддамс таким механическим тоном, словно она и вправду фарфоровая кукла, выдающая заранее записанные фразы при нажатии на кнопку. Тоненькие пальчики на секунду касаются зелёного листа салата, лежащего на краю тарелки. — Столовый этикет в этом доме предполагает необходимость есть руками?

— Я ни за что не дам тебе вилку, — решительно отрезаю я, отодвигая столовые приборы как можно дальше.

— Ксавье! — Синклер возмущенно хмурит брови. — Господи, ну что она сделает со связанными руками? Подай ей вилку. Нельзя так издеваться над человеком!

— Спасибо, Энид, — черт побери, эта фраза скоро станет моим личным триггером.

Едва не скрипя зубами от раздражения, буквально швыряю в сторону Аддамс злополучную вилку — она ударяется о бортик тарелки и едва не летит на землю, но Уэнсдэй ловко предотвращает падение. Быстрота её реакции одновременно восхищает и пугает.

Моя ладонь невольно ложится на рукоять ножа.

— Спасибо, Ксавье, — проклятая стерва выделяет моё имя какой-то особенной интонацией, не предвещающей ничего хорошего. Вежливость в её исполнении настораживает в разы сильнее, чем самый ядовитый сарказм.

Неловко обхватив вилку маленькими пальчиками, Аддамс накалывает на неё кусочек огурца и отправляет в рот. Я не могу избавиться от дурного предчувствия — сжимаю челюсти с такой силой, что становится больно, а лицевые мышцы сводит от напряжения.

Единственный человек, кто не ожидает подвоха и выглядит абсолютно расслабленной — Ниди.

— Сегодня такая жара, правда? — блондинка тянется к салфетке и начинает ею обмахиваться. — В такую погоду хочется круглые сутки сидеть возле бассейна…

— Полностью согласна, Энид, — кивает Уэнсдэй, не отрываясь от еды.

Черт побери, да она издевается.

Это совершенно невыносимо.

Синклер кладёт салфетку рядом с Аддамс — та случайно задёвает её локтем, и белый бумажный квадратик слетает со стола.

— Ой, я сейчас подниму! — восклицает Ниди, и прежде чем я успеваю возразить, быстро ныряет под стол.

Пристальный взгляд чернильных глаз мгновенно перемещается вниз, а бледные пальчики стискивают вилку до побелевших костяшек.

Мышечные рефлексы срабатывают быстрее мозга — и я резко подаюсь вперёд, мёртвой хваткой вцепившись в тонкое запястье Уэнсдэй.

— Мне больно, — но она лжёт.

— Ксавье! — Энид выпрямляется и укоризненно качает головой, взирая на меня с разочарованием. — Боже праведный, зачем ты так с ней? За что?!